Книга Двойной соблазн. Малышка для мажоров, страница 45 – Ольга Дашкова

— Если ты… вы оказались моими первыми мужчинами, это не дает вам права залезать ко мне в окно, как к какой-то… какой-то легкодоступной женщине… – Вероника заикалась, подбирала слова, рядом с двумя совершенными и полуголыми парнями оказалось трудно сохранять самообладание.

— Легкодоступной? Ты чего, Ягодка, какая муха тебя укусила? Что там произошло в твоей хорошенькой головке за сутки? – Никита быстро сообразил, что нужно как-то убедить девушку в обратном. – Ни я, ни Макс так точно не считаем. Брат, скажи.

Максим словно спичка вспыхивает рядом с этой девчонкой. С виду такая невинная, словно ангел с белокурыми длинными волосами, не хватает только крыльев за спиной. Она выводила его на такие противоречивые эмоции, которых, он считал, у него нет и никогда не может быть.

С одной стороны, хотелось прижать ее к себе, целовать эти сладкие губы, защитить от всего мира, чтобы никто никогда не смел ее обидеть. А с другой – наказать, отшлепать за такие слова так, чтобы сесть не могла. А потом оттрахать жестко, насаживая по самые яйца, поставив раком, смотреть на покрасневшие от его шлепков ягодицы.

— Эй, эй, успокойся, Макс. Ты чего, брат? – Кит пытался разрядить обстановку. – Ягодка, не смотри на него, он только временами такой бешеный, иди ко мне.

Никита прижимает девушку к себе, но та никак не реагирует, смотрит на Максима, начинает дрожать.

— Ты жалеешь? Ты считаешь, что все было ошибкой? – Почему-то ему это важно знать. Макс спрашивает тихо, каждое его слово словно эхом проносится по комнате.

— Нет… Я совершенно не то хотела сказать… Я…

Вероника окончательно запуталась в мыслях и словах, ее разрывают противоречия, как и любую девушку. Ей нравятся братья, даже очень, страх влюбиться и разбить сердце присутствует, а еще боязнь, что она покажет слабость и ее примут просто за шлюху. Но желание и влечение сейчас перекрывают все эти сомнения, сердце бьется часто, во рту пересохло.

— Нам уйти? – Никита искушает, проводит пальцами по лицу, волосам, скользит по шее, горячее дыхание, тихий шепот, по коже бегут мурашки.

— Я… я…

Черт, она снова, как безвольная овца, что-то блеет, не в силах сказать «да» или «нет». Как же все сложно, оказывается, во взрослой жизни и в отношениях с мужчинами.

— Мы не уйдем, никуда не уйдем, потому что ты уже наша. Наша сладкая Ягодка.

Вероника смотрит в глаза Максиму, в них сейчас столько эмоций, он словно пожирает ее взглядом, раздевает, срывая одежду, берет силой. Губы Никиты уже касаются шеи, нежно засасывая кожу, он обнажает плечо, спуская ворот домашнего платья. Макс сжимает кулаки, все, что происходит, возбуждает нереально, член давно стоит, яйца сводит до боли. Он подходит к Веронике со спины, убирает волосы с шеи, начинает целовать – несдержанно и даже грубо.

— Скажи, Макс, она же наша сладкая Ягодка? Сладкая и такая нежная.

Пальчики Вероники уже забираются в волосы Никиты, дрожь во всем теле от прикосновений усиливается. Их снова двое, как и вчера у озера, треск рвущегося белья, платье падет к ногам. Вероника теперь в одних трусиках, с обнаженной грудью и торчащими сосками, которые Никита начинает облизывать языком, а Макс мнет ягодицы, раздевая ее окончательно.

— Уже мокрая, течешь рядом с нами, хочешь так же, как и мы тебя.