Книга Будет больно, страница 72 – Ольга Дашкова

Эта девочка тоже в опасности в том доме. И я не могу оставить ее там, как не могу оставить Арнольда на растерзание отцу.

Внедорожник останавливается у подъезда. Водитель оборачивается, лицо каменное, без эмоций.

— Завтра в девять я заеду за вами, – сказал тоном, не предполагающим возражений.

Киваю, не доверяя своему голосу, и выхожу из машины. Снег тут же облепляет лицо, волосы, пальто. Холодно, но я едва чувствую это, внутри меня холоднее.

Поднимаюсь по лестнице, каждый шаг дается с трудом, словно на ногах гири. Квартира встречает меня запахом корицы и яблок. Тетя Роза печет штрудель, ее способ бороться с тревогой. Она улыбается, видя меня, но тут же хмурится, замечая мое состояние.

— Софа! Софа, это ты? Что случилось? На тебе лица нет!

Не могу ей рассказать. Не могу втянуть ее в это. Она слишком близко к сердцу воспримет оскорбления в адрес нашей семьи, нашей национальности. И она слишком беззащитна перед такими людьми, как Александр Генрихович.

— Ничего, тетя. Просто очень устала.

Она не верит, конечно, но не давит. Подает мне чай со штруделем, гладит по волосам своими морщинистыми руками, как в детстве, когда мне было плохо.

— Все наладится, Софочка. Все всегда налаживается.

— Да, конечно, все будет хорошо.

Кое-как доедаю штрудель, поддерживая беседу, слушая ворчание тетушки на погоду, потом ухожу в свою комнату, сижу на своем диване, обхватив колени руками, дрожа от холода, который идет изнутри, а не снаружи.

Я не знаю, что делать. Не знаю, как поступить. Но знаю одно, что должна защитить Арнольда. Любой ценой. Даже если эта цена – мое разбитое сердце и его ненависть ко мне.

Снег все идет и идет, заметая следы, стирая прошлое, погребая под собой все, что было.

И от этого внутри рождается такая боль, что я не могу дышать.

Будет больно. Больно будет всем.

Четыре дня.

Девяносто шесть часов без единого слова от Арнольда. Ни звонка, ни сообщения, словно его никогда и не было. Словно все эти дни, проведенные вместе, были лишь сном, который рассеивается с наступлением утра, оставляя после себя пустоту и растерянность.

За окном автомобиля мелькают серые дома, серое небо, серые лужи. Снегопад сменился дождем, и город тонет в грязной каше из растаявшего снега и дорожной пыли. Все размыто, нечетко, как мои мысли, как моя жизнь.

Вчера я попыталась позвонить Арнольду. Не выдержала. Номер недоступен. Отправила сообщение, которое осталось непрочитанным. Страх, что с ним что-то случилось, сменился страхом, что его отец все-таки добрался до него. Предупредил, запугал, заставил удалить меня из своей жизни.

— София, ты грустная сегодня.

Голос Марты вырывает меня из мыслей. Девочка сидит напротив, сложив руки на коленях, как примерная ученица. Мы только что закончили урок английского, и я была далеко не лучшим учителем сегодня. Мысли постоянно ускользали, концентрация падала до нуля, я то и дело теряла нить беседы.

— Просто немного устала, – улыбаюсь, пытаясь скрыть истинные чувства.

— Когда я устаю, Арни делает мне горячий шоколад, – говорит девочка, и одно только упоминание его имени заставляет мое сердце сжаться. – Говорит, что это лучшее лекарство.

— Твой брат очень заботливый, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Да, – Марта улыбается, и в этот момент она так похожа на него, что становится больно смотреть. – Он самый лучший. Я скучаю по нему.