Книга Будет больно, страница 94 – Ольга Дашкова

Марта дрожит, но храбро пытается улыбнуться мне. Моя маленькая сестренка, единственный лучик света в этом мрачном доме. А напротив – Вика, бледная тень женщины с опухшими от слез глазами и потухшим взглядом. Ее руки заметно дрожат, когда она поднимает бокал с водой. Да, золотая клетка оказалась для нее тюрьмой.

— Должен признать, сын, – голос отца разрезает тишину, – ты превзошел мои ожидания. Вернуться сюда после… побега… Это дерзко. Это почти… впечатляет.

В его голосе – фальшивое восхищение, отравленное ядом насмешки. Я чувствую, как мой желудок сжимается в комок.

— Я здесь не для того, чтобы получить твое одобрение, – мой голос звучит глухо, как будто пропущенный через фильтр многолетней ненависти.

— А за чем же еще? – он приподнимает бровь в притворном удивлении. – За своей… учительницей?

Его взгляд скользит по Софии, как грязные пальцы, и меня захлестывает волна неконтролируемой ярости. В глазах темнеет.

— Не смей даже смотреть на нее, – каждое мое слово – словно удар ножом в воздух между нами.

— Иначе что? – отец улыбается, демонстрируя идеальные зубы хищника. – Что ты мне сделаешь, мальчик? Они забрали твое оружие у входа. Ты безоружен, беспомощен. Как всегда. Ты ничего не можешь сделать, никогда не мог.

Но отец ошибается, в кроссовке лежит нож, двадцать сантиметров холодной стали – моя последняя страховка. Три секунды – и лезвие окажется у его горла. Но не сейчас. Еще рано.

— Зачем ты привел сюда Софию и держишь ее как пленницу? – спрашиваю я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.

— Пленницу? – отец театрально вскидывает руки. – Что за мелодрама! София – гостья в нашем доме. Не так ли, моя дорогая?

София вздергивает подбородок, и в этом жесте столько достоинства, что мое сердце переполняется гордостью и болью одновременно.

— Гости могут уйти, когда захотят, – ее голос звенит, как сталь. – У меня такой возможности нет.

— Детали, – небрежно отмахивается отец. – Важнее другое. Я дал тебе шанс, Арнольд. Шанс доказать свою лояльность. А ты… ты меня разочаровал. Снова.

— Лояльность? – горечь наполняет мой рот. – Ты так называешь слепое подчинение? Убийства по твоему приказу? Запугивание невинных?

— Я называю это семейным бизнесом, – отец делает глоток вина. – Бизнесом, который кормит тебя, дает тебе кров, образование, возможности…

— Который уничтожил маму, – мои слова падают в тишину комнаты тяжелыми камнями.

Лицо отца каменеет, жилка на виске начинает пульсировать.

— Я запретил упоминать ее в этом доме!

— Боишься призраков, отец? – меня трясет от едва сдерживаемой ярости. – Боишься, что ее дух явится сюда и спросит, почему ты довел ее до самоубийства?

— Молчи, – его голос опасно понижается.

— Нет! – воспоминания накатывают волной, и я уже не могу остановиться. – Ты знаешь, что я видел в тот день? Что навсегда отпечаталось в моей памяти? Я нашел ее, отец. Я! Маленький мальчик! В ванной, в луже крови, с этими… этими перерезанными венами!

Марта всхлипывает, Вика сдавленно вскрикивает, закрывая рот ладонью. София смотрит на меня с такой болью, словно чувствует каждую мою рану как свою.

— Прекрати! – рявкает отец, ударяя кулаком по столу. Посуда подпрыгивает, вино выплескивается из бокалов. – Она была слаба. Ты такой же слабак, если оплакиваешь ее спустя столько лет!