Книга Искра. Эмерсон и Себастьян, страница 32 – Ребекка Яррос

Добравшись до кабинета, я успела влезть в трусики и собиралась надеть бюстгальтер, когда вошел Бэш. Я облегченно вздохнула и только тогда поняла, что, проснувшись в одиночестве, даже дышать боялась. Я прекрасно знала, что он на самом деле никуда не ушел, страх был подсознательным.

— Привет, красотка.

Он поставил на стол две коробки с едой навынос, подошел и обнял меня сильными руками.

Я прижалась щекой к его груди и услышала, как стучит сердце.

— Привет, – прерывающимся голосом выдавила я.

Он обхватил руками мое лицо.

— Что случилось? О боже. Только не говори, что жалеешь.

— Нет, что ты, – слабо улыбнулась я. – Понимаешь, я проснулась, а тебя нет, и я знала, что ты не… не ушел, и все равно испытала огромное облегчение, увидев тебя.

Он нежно поцеловал меня в губы.

— Мне страшно жаль, что тогда я так поступил с тобой. Я знал, что меня внесли в список ожидания, а тебе сказать боялся. Мне позвонили рано утром, когда ты спала. Я понимал: если признаюсь, ты попросишь меня остаться, и я не найду в себе сил уйти. Особенно после самой прекрасной ночи в моей жизни. Мне нет оправдания. Я не жду прощения, я и сам себе не простил. Но если бы я мог вернуться в прошлое, черт возьми, я бы поступил по-другому.

— Ты бы не переспал со мной, – догадалась я.

— Переспал бы, конечно. Я о многом пожалел в этой жизни, Эмерсон, но не о том, что был с тобой.

— А те шесть месяцев, когда ты уехал в колледж, а я училась в школе? Без секса, вдалеке друг от друга?

В городке на нас с Бэшем смотрели как на горошек с морковкой, которым суждено быть вместе, никто даже не сомневался. Но к тому времени, когда мы осознали свои чувства, ему исполнился двадцать один год, а мне оставалось еще полгода до совершеннолетия.

— Я знала, что тебе трудно, и в глубине души всегда думала, что ты…

Он погладил большими пальцами мои виски.

— Нет, никогда. После Дня благодарения, когда мы решили быть вместе, я ни на кого больше не смотрел. Другие для меня не существовали, только ты. И да, ожидание было пыткой – не пойми меня неправильно, – но ты стоила каждой секунды. Я уехал не из-за тебя.

— Тогда почему ты сейчас ждал моего отъезда? Почему ни разу не позвонил? Не отправил электронного или обычного письма, да хоть долбаного почтового голубя?

Господи, чего я только не передумала за все это время – неизвестность была еще страшнее, чем то ужасное утро, когда я проснулась одна у него дома.

— По одной простой причине. Я знал, чем все закончится. Я понял, как только тебя увидел. Но это ничего не меняет. Моя жизнь в Калифорнии, а твоя здесь.

Я хотела сказать ему, что ушла от мэра Дэвиса и не поеду в Лондон, только в данный момент это не имело значения. Мои слова ничего не изменят. Мы не можем стать другими. Он только почувствует себя виноватым, а вины между нами накопилось хоть отбавляй.

— Тогда давай просто наслаждаться тем, что осталось, да? – делано-безразличным тоном сказала я.

Я уже решила, что не буду просить его остаться, так зачем сотрясать воздух? Он уедет, а я буду жить дальше. По крайней мере, теперь все ясно. Что бы это ни значило.

— Тем, что осталось, – повторил он, поцеловав меня. – У нас очень мало времени.

— Да, – согласилась я, пытаясь не замечать, что вновь ступила на скользкую дорожку любви.