Книга Искра. Эмерсон и Себастьян, страница 38 – Ребекка Яррос

— Я тебя двадцать лет знаю. Ты всегда из-за нее психуешь. Даже если тебе кажется, что это не так.

Я выехал на шоссе в сторону Легаси, забыв про ограничение скорости.

— Я… по-моему, я опять облажался.

— Ты? Да ну, не может быть. Давай выкладывай.

— Твое счастье, что я за рулем, – буркнул я.

— Ты меня определенно заинтриговал. Горю нетерпением узнать, где ты еще накосячил.

— Она сказала, что любит меня.

Слова сладко таяли во рту, как карамельные яблоки и искупление грехов.

— Да ладно! Она всегда любила тебя, а ты ее, и так далее. Что с того? Она знает, что ты слишком труслив, чтобы вернуться домой, а ты знаешь, что она будет несчастна где угодно, кроме Легаси. Ваши проблемы видны невооруженным глазом, и что толку от вашей любви? Это все равно что сказать: «Эй, гляди, сегодня взошло солнце», – насмешливо добавил он глубоким голосом, очень похожим на мой.

Я открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег: облечь свои признания в членораздельные слова не получалось.

— Вот черт! Ты ей ничего не ответил, да? Опять оставил в подвешенном состоянии? Позволил ей излить душу, а сам притворился суровым бессердечным горцем?

Я кивнул, и он застонал.

— Знаешь, технический гений, в области чувств ты – безнадежный идиот. Ладно, все не так плохо и полностью исправимо. Она тебя простит.

— Правда? Не так плохо? А если бы на ее месте была Харпер? – спросил я.

Он резко обернулся.

— Не смей шутить по поводу моей сестры, понял? Ни хрена не смешно. Никаких гребаных пожарных. Она и так натерпелась.

— Ага. А я, выходит, эмоциональный кретин.

— Ты это к чему?

Я покачал головой.

— Так, просто.

Если он не догоняет, нет смысла ему разжевывать. Сегодня вечером дедлайн, и мы должны выступить единым фронтом. Какое мне дело, чего хочет Харпер? И Райкеру.

А вот что скажет Нокс… интересно будет посмотреть.

Я моргнул. Меня здесь уже не будет, и я ничего не увижу. Не увижу, как работает команда, не буду ездить с ними на барбекю, не буду отмечать праздники с семьями. Я расставлю все по местам, а дальнейшая моя роль ограничится отправкой чеков.

И видеться с Эмерсон я тоже не буду. Не смогу ее обнимать, целовать, прикасаться к ее безумно сексуальному телу, черт возьми, не услышу, что она придумала для команды. Она с такой легкостью вошла в роль руководителя, словно для этого родилась.

Команда и у нее в крови.

Как мне ее оставить? Может, я буду приезжать раз в год, чтобы проверить, как идут дела…

— Варгас, Варгас, прием! – заорал Райкер. – Ты что, оглох?

— Извини, – сказал я. – Задумался немного.

— Так вот, насчет Эмерсон: я хотел сказать, ты еще можешь все исправить.

— Думаешь? – спросил я, надавив на газ.

Скорее, скорее!

— Просто будь с ней честным. Скажи, что ее любишь, наплети всякой сентиментальной чуши, которую хотят услышать девчонки.

— И опять подставить ее, когда уеду? Приезжать раз в год потрахаться?

— Здорово ты все спланировал, – фыркнул он. – Неохота тебя расстраивать, братишка, но если ты не готов к тому, что через несколько лет Эмерсон найдет хорошего парня, выйдет за него замуж и родит ему миленьких кареглазых детишек, то подумай как следует.

Эмерсон. Выйдет замуж. Будет целовать другого. Сворачиваться в клубочек в его объятиях. Нет… это несправедливо.

Никто, кроме меня, не знает: она любит, чтобы ее обнимали, только несколько минут перед сном, а потом ей нужна свобода. Никто, кроме меня, не знает, что она любит «Тик-так» со сладкой мятой, а не с перечной. Никто, кроме меня, не умеет прикасаться к ней так, чтобы у нее перехватывало дыхание. Об этом лучше не думать…