Книга Искра. Эмерсон и Себастьян, страница 40 – Ребекка Яррос

— Конечно, Колин, – ответила Эмерсон, когда я опустил ее на землю.

Господи, как мне хотелось ее поцеловать! К моему удивлению, она обняла меня за талию. Конечно, в нашем городке все знали, что к чему, однако Эмерсон никогда не проявляла своих чувств на людях. Выход на публику означал, что все вокруг будут строить догадки и задавать вопросы. Сейчас я просто обязан поцеловать ее, заявить о своих правах так же решительно, как она.

— Как у вас дела, ребята? – спросил я у пожарных, Колина и Нейта.

Они работали в городской пожарной команде с тех пор, как окончили школу несколькими годами раньше меня.

— Нормально, – ответил Нейт, сделав знак ребятам выносить венки. – Как твоя мама?

— Отлично. Ей нравится в Денвере.

— А нам ее очень не хватает. Она была отличным финансовым консультантом. Ну в смысле, и есть, надеюсь. Ладно, я помогу выносить венки.

Он неловко отступил.

— С мамой все в порядке, – рассмеялся я. – Жива и все еще консультирует. Можешь позвонить ей, она тебя обязательно возьмет. Мама питает слабость к Легаси.

— Да, так и сделаю.

Он взял последний венок и пошел к выходу.

— Пока, ребята. И еще хотел сказать: я думаю, что вы имеете полное право на ваш особый отряд.

Как только за ним закрылась дверь, я поцеловал Эмерсон. Я хотел сделать это легко и нежно, но, когда она обняла меня и тихонько всхлипнула, я забылся. Я наклонил ее голову под более удобным углом, и она раскрылась мне навстречу. Черт, какая же она невероятная! Эта девушка олицетворяла все, о чем я мечтал последние шесть лет. Все это время, с тех пор как я понял, что она не просто друг.

У нас не было времени, но я целовал ее неторопливо, продлевая наслаждение, балансируя на грани, меняя темп, пока она не прижалась ко мне. Я приказал себе не распускать руки. Вот-вот начнется церемония, и как бы отчаянно я ни хотел проникнуть в нее, почувствовать, как она сжимает меня изнутри, дело прежде всего.

Черт!

— Сдается мне, вы начали с того же места, где остановились в прошлый раз, – сказала с порога миссис Кендрик.

Я, как испуганный школьник, отпустил Эмерсон и шагнул назад, но она крепко держала меня за руку.

— Здравствуйте, мэм.

Миссис Кендрик представляла собой более взрослую версию Эмерсон, не считая карих глаз, унаследованных последней от отца. В данный момент ярко-голубые глаза матери смотрели на меня с осуждением. Она не всегда была так сурова, впрочем, и я не всегда был подонком.

— Себастьян, прошу тебя. Мы все теперь взрослые. Можешь называть меня Марлой. Эмми, ты оставила сумочку в подсобке.

— Не сердись, – шепнула Эмерсон маме и нырнула в подсобку.

Я подумал, что безопаснее было остаться на пожаре.

— Мэм, я знаю, что вы меня ненавидите, но я не…

— Ой, перестань. Я ненавидела тебя, когда ей было восемнадцать лет и ты разбил ей сердце. Но Эмерсон знает, на что ты способен, и все равно решила… что бы там между вами ни происходило. Она взрослая и способна отвечать за свои поступки, это ее выбор. Тем не менее было бы замечательно, если бы ты не испортил ей жизнь снова.

— Да, мэм.

— Вот она, – сказала Эмерсон, выходя из подсобки с черной сумочкой через плечо. – Тебе нужно заехать домой, переодеться… принять душ. Пойдем?

Она протянула руку, и я кивнул.

Мы по одному выходили вперед в честь наших отцов, а в некоторых случаях – матерей. Мы возложили венки к подножию мемориала – простой плиты из черного гранита, на которой были высечены восемнадцать имен, – и встали рядом с остальными членами семей на глазах у всего города.