Книга Коннемара, страница 156 – Николя Матье

— Ничего страшного. Малыш немного устал. Как у вас дела с раскрытием шейки матки?

Она надевает медицинскую перчатку и сует руку под одеяло. Чарли морщится.

— Еще недостаточно.

— И? Что нужно делать?

— Пока ничего. Скоро придет доктор.

Они снова остаются вдвоем и теперь следят за сердцебиением ребенка. Снова тревожный писк, который тут же обрывается. Чарли не выдерживает напряжения и начинает плакать.

— Я просто не смогу. Нет больше сил.

— Ты справишься!

— Тебе легко говорить, не ты же мучаешься.

Снова текут слезы, которые она быстро смахивает рукой. Они улыбаются друг другу.

После долгих недель занятий с акушеркой и чтения всех этих идиотских книг про то, как стать хорошими родителями и управляться с Его величеством Младенцем, в данный момент они испытывают состояние жуткой тревоги. Иногда Чарли, страдающая аэрофагией, громко испускает газы без запаха, что ни у кого не вызывает смеха. Кристоф, увы, не в силах ничем помочь, старается пореже смотреть на часы.

Немного позже приходит акушерка и наскоро проводит проверку состояния. Снова ручное исследование матки – ситуация почти не изменилась, максимум четыре сантиметра, а аппарат снова подает сигналы. В глазах утомленных Кристофа и Чарли все та же мольба. Акушерка с грандиозным пучком на затылке выглядит уверенно.

— Все в порядке. У вас только небольшая проблема с сокращением. Поэтому сердце малыша начинает уставать. Нельзя, чтобы это продолжалось слишком долго.

— А иначе что?

— Все будет хорошо, – говорит эта женщина в белом халате.

— Я хочу домой, – выдает на это Чарли, и слезы снова текут по ее лицу, посеревшему от усталости.

Акушерка буквально сканирует ее внимательным взглядом с головы до ног.

— Успокойтесь, – говорит она. – Нет никакого риска.

И уходит.

Еще два часа в том же режиме: стресс, неопределенность, изнурение, затем Чарли срывает датчики с живота и писк наконец прекращается.

— Ну нельзя же так…

Но она из последних сил пытается встать с кровати. Ставит ногу на пол, и Кристоф успевает подхватить ее, чтобы она не упала.

— У тебя ноги не ходят из-за анестезии, даже не пытайся.

— Я хочу домой!

Но после этих слов ее решимость уступает место рыданиям.

Кристоф помогает ей лечь обратно и идет за помощью, в который раз. Только теперь никого не находит. Коридор пуст. Повсюду – открытые двери в пустые помещения. Он останавливается, задыхаясь, без сил, миссия невыполнима. Ему тоже ужасно хочется уйти отсюда. Он на пару секунд садится, прижимаясь спиной к стене. Берет себя в руки. Начинается стадия полного неведения. Принцип «делай все возможное» потерял всякий смысл.

Еще три часа этого тягостного оцепенения; палата кажется им плотом, дрейфующем в океане, с двумя выжившими на грани безумия беднягами, ненавидящими всех вокруг. К счастью, Чарли все же погружается в неверный сон, и Кристоф пользуется моментом, чтобы отправить сообщения Грегу и Марко. Те отвечают целой лавиной коротких ободряющих посланий, мол, вы оба просто герои, и лесом восклицательных знаков. Потом появляется акушерка и отчитывает их за то, что они отсоединили аппарат. Она вызывает медсестру, чтобы заново закрепить ремешки и два датчика. Чарли ворчит. Экранчик снова загорается, пошли жирные красные цифры, раздается тревожный писк.