Книга Как написать любовный роман за неделю, страница 21 – Стефания Бертола

Я чувствую легкую зависть по отношению к Мануэле, которая придумала такой отличный сюжет, в нем много страстей и неожиданных поворотов и история куда лучше моей.

— А кто твой герой? Нет, погоди, дай угадаю. Главный редактор газеты.

— Точно. Ты угадала. Его зовут Йорк, сначала он нанимает ее, чтобы заставить заплатить за предательство его лучшего друга, того самого мужа, но на третьей странице он влюбляется по уши и мечтает теперь только о том, чтобы она принадлежала ему.

— Синьорина Ческино.

Это я! Леонора зовет меня! Немного взволнованная, прощаюсь с Мануэлой и следую в маленький класс. Моя папка – ярко-голубого цвета, который мне кажется слишком приторным. Лично я предпочитаю оттенки бежевого: от более ярких типа «оленья шерсть» до сдержанных вроде песочного. Такой цвет всегда узнаваем, всегда уместен, зимой и летом, в болезни и здравии. Но ни одной бежевой папки нет. Похоже, Леонора, больше склонна выбирать слишком конкретные цвета.

Она держит распечатку моей главы, и вид ее не внушает оптимизма.

— Многое никуда не годится, синьорина.

Следует пауза, во время которой я старательно воздерживаюсь от комментариев.

— Но многое вполне годится. У вас отличное имя для героини и совсем неподходящее – для героя. Робби? Это какая-то кличка, так могут звать мальчишку. Совершенно не годится для богатого и притягательного мужчины.

— Это просто уменьшительное от Робертус.

— Я не верю в уменьшительные. Уменьшительные годятся разве что для второстепенных персонажей. Назовите его Ангус.

— Как стейки?

— Именно так. В подсознании читательниц уже будет фигурировать бык, мясо – в общем, мы друг друга поняли. И прочь, сразу прочь и больше ни за что и никогда не обращайтесь к литературным аллюзиям. Что это еще за Дарси, что за Джорджиана? Желаете поиграть в литературных героев? Изображать интеллектуала? Пишите тогда для премии «Стрега»^[3]. Нам не нужно знать, что вы читали «Гордость и предубеждение». Читательницы «Мелоди» не просто не знают Дарси и Остин, они понятия не имеют даже о Бриджит Джонс. Читательницы «Мелоди» читают только любовные романы «Мелоди». Это вам ясно? Я не желаю видеть в текстах никаких, никаких литературных отсылок. Уже в первых строчках вы упоминаете автора «Питера Пэна». Скажите спасибо, что Дисней снял по нему мультик, а то пришлось бы убрать и это.

Я покорно киваю. Но это еще не все.

— Определитесь с временем года. В первых строчках у вас идет снег, а потом героиня ходит в хлопковом платье и босоножках. Если в романе идет снег, это должно стать частью истории. Например, может произойти авария, потому что на дорогах гололед, и каждый персонаж должен как можно чаще говорить о погоде. А если героиня в босоножках и на улице жара, то все должны пить свежий лимонад и обмахиваться газетами. Знаете выражение «рубить топором»?

Я киваю.

— Отлично. Рубить топором – это стиль работы Челлини, но не автора «Мелоди». Зарубите это себе на носу. Перейдем к возрасту героини. Двадцать семь – это слишком много. Двадцать семь лет может быть героине «Второго шанса» – это там у нас разведенки и вдовы. А вашей героине не должно быть больше двадцати трех.

— Но двадцать три – слишком мало для собственного магазина и всего остального.

— А я думаю, вполне достаточно. Героини «Мелоди» вынуждены засучить рукава в самом юном возрасте. Изумруд осталась сиротой в семнадцать лет.