Книга Как написать любовный роман за неделю, страница 27 – Стефания Бертола

— Доброе утро, Ангус! Ты видел? Все заснежило!

— Видел, птичка моя. Какие у тебя планы?

— Идти в школу, конечно же. В мой чудесный класс кирримьюрской старшей школы. А днем, если снег прекратится, – поехать прыгать с парашютом.

Ангус снисходительно улыбнулся: Аэлита подросла, она полюбила экстремальный спорт и часто прыгала с парашютом, сплавлялась на пирóге или сигала с мостов на тарзанке, что привязывают к ногам.

— Тогда тебе надо поднабраться сил. Позавтракай плотнее. Вот, кстати, новый джем. Мне подарили его в качестве извинений за тот, что был просрочен.

— Но Ангус! Я же говорила тебе, что они ни в чем не виноваты! Это твоя Глориетта чахла над ним несколько месяцев, пока не всучила его мне.

— Почему ты так говоришь о девушке, которая скоро станет твоей сестрой?

Пока Ангус задавал этот логичный вопрос, Аэлита открыла банку, сунула в нее палец и с причмокиванием облизала.

— М-м-м!.. Слушай, джем – просто фантастика. Супер! Попробуй.

Ангус рассеянно взял ложечкой немного джема и был вынужден признать, что он очень вкусный. Его взгляд встретился с уязвленным взглядом сестры.

— Ох, Ангус… Я опять его пробовала. Вчера вечером. Джем «вкус номер девять», джем с запахом селедки. И… ничего.

Ангус с трудом удержался от того, чтобы влепить сестре пощечину, от которой та завертелась бы, как флюгер при мистрале. У него, как и у всех Кейллеров, был взрывной характер, но он научился управлять собой на курсах аскетичной медитации в Оксфорде. Так, значит, злая шутка природы продолжалась! Аэлита – как и он, унаследовавшая империю «Мармелада Кейллера» – продолжала отвергать апельсиновый мармелад!

Тот самый, который принес Кейллерам известность и процветание! По сути, когда говорилось о «джеме Кейллера», имелся в виду апельсиновый мармелад – джем, который семья Кейллеров производила в девятнадцати вариантах. И ни один из них не был по вкусу Аэлите: любой апельсиновый джем вызывал у нее отвращение, и на свои слегка поджаренные тосты она намазывала джем земляничный или смородиновый, вишневый или томатный, инжирный или лимонный, черничный, абрикосовый, персиковый, сливовый, крыжовниковый – любой, но не апельсиновый, даже притом что платой за это были разбитые сердца родителей и брата.

Теперь, когда отец и мать ушли из этого мира, от прихоти Аэлиты страдал только Ангус, который, однако, старался сдерживаться перед сестрой и его огорчение проявилось лишь в досадливой гримасе; он нахмурился, легко пристукнул рукой по банке, а ногой – по светлому кленовому паркету.

— Ангус, – нерешительно начала Аэлита. – Я тебе давно хотела кое-что сказать…

И, быстро посчитав на пальцах, закончила:

— Давно – в смысле четырнадцать с половиной лет.

— Но тебе всего шестнадцать, птичка моя.

— Все правильно, я хотела тебе это сказать с тех самых пор, как мне было полтора года. Конечно, словарный запас у меня тогда был ограничен, но я помню, что эта мысль уже тогда сидела в моей голове. Просто я никак не могла набраться смелости. Теперь вот набралась. Выслушай меня внимательно.

Аэлита посмотрела брату в глаза и выдохнула:

— Почему Кейллеры не производят другие джемы, почему один апельсин? Тогда бы я могла есть наш джем, а не продукцию конкурентов и мы жили бы в мире и согласии.

Ангус потрясенно вытаращился на нее.