Книга Как написать любовный роман за неделю, страница 74 – Стефания Бертола

Размышляя, Изумруд вскоре пришла домой – в свой бывший дом, где у нее был большой глобус, собранный из трехмерного пазла, который подарил Джейми. Джейми… Она сказала Шаннаре, что выйдет за него, но теперь передумала. Она была герлскаутом и знала, что если влюбляешься в мужчинубез памяти, то не можешь выйти за другого. До сего дня она надеялась, что Ангус – лишь мимолетное увлечение и что настоящая любовь тихонько поджидает в уголке сердца, готовая излиться и умаслить надежного и мускулистого Джейми. Но это было не так: если женщина мечтает сорвать рубашку и стянуть джинсы с мужчины, который только что лишил ее жилья и бизнеса, это значит, что она по-настоящему любит его.

Изумруд вздрогнула. Все, она не должна о нем думать. Она раскрутила глобус, закрыла глаза и ткнула пальцем наугад. Вот здесь и начну новую жизнь, где бы это ни было… Затерянная карликовая страна в Африке? Солнечная Эмилия-Романья, усаженная персиковыми рощами? Лангедок? Туркменистан? Изумруд открыла глаза и увидела, что упирается пальцем в Форфар, городишко в нескольких километрах от нее. Да, в сущности, какая разница? Туркменистан, Базиликата, Форфар… Место для нее значения не имело, а вот сэкономить на переезде было бы неплохо.

Тем вечером, пока Шаннара и Дональд танцевали ламбаду в «Тапасе», а Изумруд начала собирать книги в ящики, Ангус, на вид совершенно спокойный, беседовал об апельсинах сорта «пряный» с несколькими шейхами, которых пригласил на ужин. Рабочий график у него был расписан на ближайшие несколько недель, и он не мог отменять встречи, чтобы помчатьcя к Изумруд, несмотря на то, что, когда увидел, как она покидает кабинет нотариуса, искушение было велико. Но Кейллеры никогда не поддаются искушениям. Ангус спрашивал себя: кто установил это правило и почему? Не стоит ли пересмотреть традиции рода? Потерявшись в размышлениях, он не заметил, что один из шейхов подбросил апельсин и разрубил его в воздухе ятаганом. Глориетта пихнула Ангуса ногой. Когда гость подбрасывает апельсин и разрубает его в полете ятаганом на восемь одинаковых частей, стоит проявить некоторый интерес. Ангус подумал, что невеста призывает его вернуться к обязанностям любезного собеседника, и радушно улыбнулся шейху.

— Мне сказали, что вы приобрели гору Олимп… Уверен, это даст прекрасный имиджевый эффект.

Но шейх не мог вынести обиды за то, что к его искусству отнеслись столь безразлично. И даже не дал себе труда ответить. Щелкнув пальцами, он поднялся и вышел, сопровождаемый свитой. Он не станет продавать пряные апельсины такому болвану.

Акционеры «Кейллер», присутствовавшие на ужине, выказали недовольство; послышались угрозы, и Ангусу пришлось догонять шейха. У того был целый караван «Роллс-Ройсов», и он без помех умчался в Эдинбург. Ангус же на полдороге пробил колесо своего «Феррари», и, когда все же добрался до Эдинбурга, оказалось, что шейх улетел в Лондон. Когда Ангус прилетел в Лондон, выяснилось, что шейх уже в Шардже, а когда Ангус явился в Шарджу, ему пришлось три дня стоять на коленях в пустыне, прежде чем шейх милостиво согласился возобновить переговоры о плантации пряных апельсинов, которые выращивали в тайном оазисе. На все эти дела Ангус потратил неделю, в течение которой много думал об апельсинах, но и об Изумруд тоже. В нем укрепилось весьма революционное решение: расстаться с Глориеттой и предложить Изумруд выйти за него. Да, он любил ее, и не только за ее чудесное тело, которого он желал, как Тантал пончика. И не только за ее красивое лицо, которое, будь его воля, зацеловал бы до неузнаваемости. Нет, он любил ее за несгибаемый характер и слепое упрямство, с которым она отвергла такое благоразумное дело, как продажа «Спящей красавицы». Ну хорошо, она может оставить и дом, и кондитерскую себе. Ему не нужно ничего, кроме как любить ее и жениться на ней, жить вместе с ней, обзавестись детьми. Окрыленный этим решением, Ангус с нетерпением ждал отъезда на родину, чтобы привести свой план в исполнение, и, едва приехав в Кирримьюр, рванул в замок семейства Тревельян. Первым делом нужно расстаться с Глориеттой и тем самым внести разнообразие в традиции Кейллеров. В спешке Ангус снова натянул белую шерстяную тунику, которую надевал для беседы с шейхами, так что, когда он позвонил в дверь, мажордом указал ему: