Книга Завтра ветер переменится, страница 37 – Стефания Бертола

— Не бойся, пуговка. Смелости у твоей мамы сантиметров на восемьдесят. Даже до метра не дотягивает, а чтобы тягаться с типами из Luxury Home, нужно как минимум метра полтора.

Какое счастье! В знак благодарности я отправляюсь в бар напротив и беру кофе и булочки для него и для Карлы. За это время клиентка наконец-то определяется с выбором и уходит. Отец и Карла пьют кофе и обсуждают обувь. Карла работала в магазине еще до моего рождения, и, похоже, ни о чем, кроме обуви, они с отцом в жизни не говорили.

На обед у меня готовый кускус фирмы Knorr, одно из моих любимых блюд. Я поглядываю на сияющие кеды, стоящие четко в центре обеденного стола. Я смотрю на них с благоговением, размышляя, что бы сказала о них Сара-термоядерщица или Антония с гостиницей в горах. Внезапно раздается звонок в дверь.

Это что, Федерико вернулся? Или мама притащила клиента, не сказав ни слова? Или тетя Розальба пришла осмотреться, прежде чем заказывать декорации?

Я открываю дверь и вижу перед собой женщину с ребенком.

— Здравствуйте, – говорит она, – я жена Дамиано.

— Но… Может, для начала стоило бы…

Уже минут двадцать я мямлю что-то в этом роде, но никак не могу поколебать решимость Роберты, которая, конечно, приходится Дамиано бывшей женой. Она хрупкая, невысокого роста, с милым лицом и темным каре. Волосы у нее как у китаянок – прямые и тяжелые, такие всегда хорошо лежат. Одета Роберта странно, как будто похитила одежду из чужого шкафа, причем сделала это с закрытыми глазами: на ней парка на три размера больше, зеленые вельветовые брюки, в целом довольно симпатичные, но совершенно не сочетающиеся с сидящим в облипку полосатым желто-оранжевым свитером, из-под которого торчит просторная розовая рубашка. Даже Агата такого себе не позволяет.

— Мария Соаве сказала, что ты чудесно ладишь с детьми. Именно так. Хотя бы до завтра возьми его, а? Ты меня просто спасешь. Иначе просто не представляю, что мне делать. – И тут она внезапно повышает голос, словно пытаясь изобразить вопль вакханки. – С кем мне его оставить?!!

К счастью, Родольфо – а речь идет именно о нем – уже удалился в свою комнату (которая на данный момент моя), открыл свою половину шкафа и воссоединился со своими игрушками. Когда он вошел, за плечами у него был крошечный рюкзачок. Родольфо сбросил его на пол и, не говоря ни слова, посмотрел на меня точно собака, выброшенная посреди проезжей части.

— Прости, Роберта. Послушай меня внимательно. Подумай хорошенько, не можешь ли ты оставить его с кем-то еще.

— Нет! У меня никого нет, мы одни на целом свете!

— Неправда! – парирую я. Сама того не желая, я перехожу на тон, каким говорила со мной сестра Бертилла на занятиях по катехизису. – Ты говорила, что у него две бабушки. Целых две, Роберта!

— Но моя мама живет в Шикли, под Рагузой! Что мне делать? Не отправлять же бедного ребенка в такую даль?

— А мать Дамиано где живет?

— Недалеко от Асти. Но она не в счет. Она меня ненавидит. К тому же она ужасный человек: она охотится! С ружьем! На фазанов!

На это мне нечего возразить. Я никогда не слышала о бабушках, которые охотятся на фазанов.

— Ну уж на пару дней можно отвлечься от охоты и заняться внуком. Наверняка она будет только рада.

— Да она лучше себя пристрелит вместо фазана, чем согласится мне помочь.