Книга Великая Библиотека, страница 200 – Анастасия Шелест

— О чем ты говоришь? – Вопрос зависает в воздухе – Эрик даже не планирует на него отвечать. Я облизываю пересохшие губы и бормочу, путаясь в словах: – Ты так не поступаешь. Я уже успела уяснить. Ты всегда выбираешь Академию, всегда выбираешь то, что правильно. Ты всегда сначала думаешь о долге, а уже потом…

Конец фразы застревает в горле. Эрик наклоняет голову, сближая наши лица. Черные густые брови вздрагивают, но в остальном выражение его лица остается непроницаемым. Плечи дергаются, когда он перехватывает мой взгляд и говорит:

— Больше у меня так не получается.

Слова ведь значат не так много. Куда важнее, кто их говорит. Контекст, интонации, взгляды.

Я смотрю на Эрика, и зал сжимается до одной точки. Не остается ничего, кроме решительного медового взгляда, сияющей уверенности в радужках, четко очерченной линии подбородка. Пара кудряшек спадает ему на лоб, и я ловлю себя на отчаянном желании прикоснуться к ним.

Эрик все еще сжимает мои запястья. Я, не задумываясь, тяну их на себя, но ничего не выходит. Опускаю глаза и замечаю взгляд Эрика, прикованный к моему подбородку.

Сердце, только немного успокоившееся после драки и испытанной злости, вздрагивает и снова начинает колотиться в безумном ритме. Я открываю рот, хотя даже не представляю, что собираюсь сказать, но из меня не вылетает ни звука, только сдавленный выдох.

Он оседает на губах Эрика. Он наклоняется слишком быстро – я не успеваю ни осознать это, ни подготовиться. Его губы сминают мои с таким напором, что в ушах разливается гул крови. Эрик требовательно прикусывает мою нижнюю губу, его язык тут же проскальзывает в мой рот, и поцелуй становится глубоким. Быстрым, грубым, жадным, с привкусом отчаяния. Я теряюсь в нем, переставая отдавать себе отчет в происходящем, и запоздало понимаю, что хватка на запястьях исчезла.

Вскинув руки, я вцепляюсь в плечи Эрика, комкая толстовку. Он подается вперед, вжимая меня в стену. Его ладони опускаются мне на талию, пальцы стискивают ткань рубашки. Я закрываю глаза, вбирая в себя это прикосновение, и пробегаюсь пальцами по задней поверхности его шеи, цепляя волосы.

Эрик шумно выдыхает, и я ловлю ртом этот звук. По телу разливается безумный напористый жар. Прохлада камня за спиной не остужает. Эрик шагает на меня, хотя ближе уже некуда, а я невольно дергаю бедрами, подаваясь навстречу.

Широкая ладонь с нажимом поднимается по ребрам, пальцы не выпускают рубашку, выдергивая ее из юбки. Легкий шелест ткани едва уловим сквозь сбившееся дыхание и гул крови в ушах. Пальцы Эрика проскальзывают под рубашку, подушечками опаляя кожу, и легкими невесомыми прикосновениями вычерчивают на теле узоры.

Он добирается до груди и сжимает пальцы, а я сдавленно выдыхаю, прогибаясь в пояснице. Быстрым требовательным движением дергает края рубашки. Пуговицы послушно выскальзывают из прорезей, и Эрик сглатывает, хаотично шаря ладонями по открывшемуся телу. Я пытаюсь отзываться на прикосновения, но не могу даже понять, где его ладони – они так быстро и жадно перемещаются, что ощущаются сразу везде.

Губы Эрика соскальзывают с моего рта. Я растерянно распахиваю глаза, испугавшись на мгновение, но все мысли растворяются, когда он прикусывает кожу на шее. Захлебнувшись сдавленным выдохом, я запрокидываю голову, а его язык тут же зализывает место укуса, оставляя на коже влажный след.