Книга Великая Библиотека, страница 229 – Анастасия Шелест

Берт не стал выдавливать благодарную улыбку. Только кивнул и заверил:

— Я тоже.

Теодора бросила на него последний взгляд и, помедлив, двинулась к выходу. Дверь за ней закрылась, и Берт остался наедине со своими мыслями. Он знал наверняка, что долго упиваться горем в одиночестве ему не позволят – слишком много важных дел, которые нужно закончить, – поэтому не собирался терять ни минуты.

* * *

Почти сутки адских мыслей и нескончаемой тревоги. Внутренних упреков и болезненных воспоминаний. Задушенных всхлипов в подушку и провалов в дрему, потому что полноценный сон запускает перед глазами обрывки кровавых сцен.

Эрик пытался поддержать меня изо всех сил, хотя поддержка нужна и ему, но он не мог просто сесть со мной в комнате и утешать. Слишком много всего нужно подготовить. Он остался на ночь и заходил при каждой подвернувшейся возможности. Это меня отправили отдыхать, а всем остальным пришлось переживать утрату за работой.

Я не смогла заставить себя даже предложить помощь. Все равно от меня не было бы никакого толку. Лучшее, что я могла сделать, – приложить все усилия, чтобы прийти в себя. Я не имею права облажаться и не вытащить эту чертову Книгу, когда столькие рискуют жизнью, чтобы выиграть мне время.

Не скажу, что я действительно справилась, но теперь хотя бы из рук все перестало валиться.

Сейчас время на сборы вышло. Придется довольствоваться тем, что есть.

В гостиной уже никого нет, кроме Эрика, Берта и Марка. Эрик и Берт сидят рядом, сверля взглядом часы – последние отведенные минуты перед началом хочется провести вместе, – а Марк музы знает что тут забыл. Он стоит возле окна, всматриваясь в улицу, и хотя бы ничего не говорит. Я и на это не рассчитывала.

Минутная стрелка добирается до двенадцати, отнимая у нас последние мгновения. Эрик встает, и моя ладонь выскальзывает из его руки. Берт тоже поднимается, а я тут же вскакиваю на ноги, вцепившись в запястье Эрика.

Он оборачивается ко мне и, наклонившись, обхватывает ладонями мои щеки. Медовый взгляд медленно скользит по моему лицу, и Эрик тихо, почти одними губами, просит:

— Вернись, пожалуйста, Тея. Что бы ни случилось, главное – вернись.

Нельзя отказать, когда тебя просят таким голосом – осипшим, низким, пропитанным волнением и мрачными нотками. Я не могу обещать ничего подобного, но киваю, тут же сжав его запястья.

— Дождись меня. Не вздумай умереть. – Последнее слово зависает в комнате тяжелым давящим облаком.

Я сглатываю, всматриваясь в лицо Эрика, и требовательно наклоняю голову. Почему он молчит? Музы, если он сейчас скажет, что не может обещать, я никуда его не отпущу.

Эрик дергает уголком рта и, усмехнувшись, роняет подбородок на грудь, отзываясь:

— Как прикажете.

Облегченно выдохнув, я поворачиваюсь к Берту, когда Эрик меня выпускает, и бросаю:

— Тебя это тоже касается.

Берт не улыбается, но я и не жду от него ничего такого. Он салютует двумя пальцами и быстро кивает. Наши взгляды пересекаются всего на пару мгновений, но этого хватает, чтобы пообещать друг другу приложить все усилия, чтобы встретиться снова.

Я не представляю, как Берту дается это обещание. Я бы вполне поняла, если бы он сдался и отказался бороться за жизнь.

Пока я смотрю на Берта, Эрик перехватывает мою руку и разжимает мне пальцы. В ладонь ложится что-то узкое и холодное. Я опускаю голову и стискиваю рукоятку кинжала, но тут же качаю головой: