Книга Великая Библиотека, страница 232 – Анастасия Шелест

Все идет подозрительно гладко, хотя я не представляю, что могло бы сейчас пойти не так. Мы спокойно добираемся до уже знакомой библиотеки – ничто не горит, дым не режет глаза и дышать получается легко, – быстро находим потрескивающую деревянную панель и вытаскиваем оттуда книгу.

Все такая же желтая, с синим ляссе. Кожаная обложка скользит в пальцах. Я открываю книгу, пролистываю пару страниц и медленно выдыхаю. Руки вздрагивают, и волнение закручивается в животе плотным узлом.

Марк ободряюще улыбается, и я недоверчиво замираю. Никогда не видела от него подобных жестов. Пока я пытаюсь смириться с внезапным открытием, он протягивает руку, перехватывает книгу и предлагает:

— Давай я пойду первым. Мало ли, что там сейчас происходит. Ты важнее. Лучше проверить.

Большой палец задевает мою кисть, и я отдергиваю руку, быстро кивнув. Не успеваю даже осмыслить свое согласие, а Марк делает вид, словно не заметил мой жест. Он вытягивает руки с книгой и опускает голову, исчезая через пару секунд.

Я ловлю книгу, медленно выдыхая. Выжидаю с минуту. Едва ли этого достаточно, но оставаться тут одна дольше не могу. Сглотнув напряженный ком в горле, я погружаюсь в чтение. Строчки смазываются и закручиваются, превращаясь в цветастые всполохи, а потом под ногами появляется каменный пол.

На поясницу моментально ложится широкая ладонь, поддерживая, но я крепко стою на ногах и стряхиваю руку Марка. Он смотрит на меня с пару секунд, а потом улыбается и как ни в чем не бывало пожимает плечами.

— Пока все в порядке.

Я напряженно выдыхаю, переборов желание приложить палец к губам. Если все действительно так, то нам повезло. Не стоит лишний раз испытывать удачу и привлекать к себе внимание. Одним музам известно, как библиотекари обнаруживают нарушителей. Вполне возможно, что они уже знают, что в Библиотеку проник кто-то посторонний, и ищут нас. Или они переместились в реальность и пытаются прикончить всех, кто попадется под руку.

В горло упирается тошнотворный ком. Не хочу об этом думать. Если так, нам стоит поторопиться.

Марк словно никуда не спешит. Он все еще просто стоит, смотря на меня, и я не выдерживаю, вопросительно приподнимая брови. Я подробно пересказала ему все, что было в книге отца про нужную комнату. Даже записала дословно. Чего он тянет?

Тяжело вздохнув, Марк разводит руками и бросает:

— Просто хотел насладиться моментом наедине, птичка. Прости.

Пульсирующее внутри напряжение перебивается вспышкой раздражения. Если Марк пытается вывести меня из себя, у него прекрасно получается. Я уже открываю рот, чтобы все ему высказать, хотя больше хочется чем-нибудь треснуть, но он разворачивается и, осмотревшись, шагает вдоль книжных полок.

Не представляю, как он ориентируется. В мысли прокрадываются сомнения – ничего он не знает и идет наугад. Мы просто тратим время.

Для меня идеальные ряды книжных полок, перекрестки и бесконечные шкафы кажутся одинаковыми. Попытки запомнить дорогу проваливаются. Я не могу найти ни одного опознавательного знака. Если в прошлые разы удавалось хотя бы добраться до разбросанных книг и последствий хаоса, который мы устроили, теперь я ничего такого не вижу. Библиотекари успели прибраться.

Единственным ориентиром могут быть книги на полках, но их так много, что в памяти не откладывается ни один корешок. Все они кажутся незнакомыми. Ко мне медленно подкрадывается ужас, дыша в затылок холодом.