Книга Великая Библиотека, страница 31 – Анастасия Шелест

Я вообще забыла об этом. По коже расползается пульсирующее тепло и мягкое покалывание магии. Госпожа Брик убирает руку, а дискомфорт, ставший уже привычным, отступает. Даже дышать легче. Словно и не было ничего.

Вот бы ничего этого действительно не было.

Госпожа Брик так и не говорит ни слова. Ее пальцы на мгновение сжимаются на моем запястье, а вечно ледяной презрительный взгляд быстро касается лица секундным теплом.

Она отворачивается и возвращается на место, а я все еще пытаюсь осмыслить эту внезапную поддержку. Вот уж от кого, а от госпожи Брик ожидать чего-то подобного я бы точно не стала.

— Решение о вашем наказании – вот что должно волновать вас в первую очередь, – продолжает господин Моррис, откашлявшись и поправив редкую бороду. – То, что вы натворили, просто немыслимо. Вы уже должны были усвоить, что наказание соответствует проступку, но для такого инцидента просто не существует достаточных мер. Вы…

Они серьезно? Считают, что кого-то из нас это сейчас заботит? Единственный, кто хотя бы теоретически мог бы сокрушаться по поводу нарушенных правил и вердиктов кучки безумцев, – это Эрик, но он молча сидит сбоку от меня, сверля мрачным взглядом пол.

Я больше не могу. Не вынесу больше ни секунды этой пытки.

— Да-да, – быстро киваю я, не смотря ни на одного преподавателя, – но вы наверняка придумаете отличный способ нас наказать. А пока вы придумываете, можно мы пойдем?

Зачем вообще я спрашиваю? Нужно просто развернуться и уйти.

— Сядь! – взвизгивает господин Блейк.

Я даже вздрагиваю от неожиданности. Похоже, не только мы на пределе.

— Ты, – шипит господин Йенсен, вцепившись в меня темным маслянистым взглядом, – вообще должна молить муз о прощении. Тебе бы молчать и соглашаться с каждым нашим словом. – У него дергается жилка на виске. Каждый обвинительный выпад вылетает со слюной. – Все это случилось по твоей вине. Ты обрушила на Академию этот хаос. Ты!

Он это мне говорит? Серьезно? Это шутка какая-то?

Я ошиблась, когда решила, что усталость выстроила внутри плотный барьер, не пропускающий эмоции.

У меня скручивает мышцы. Уголок рта дергается, и я слышу собственный голос словно со стороны:

— Я? Вам еще хватает наглости обвинять во всем меня? – Брови ползут наверх, и из груди вырывается шипение. – Вы заперли моего брата в книге, прятали его, чтобы удержать меня здесь и заставить делать то, что вы хотите. Сколько непросвещенный провел в книге по вашей милости? Что насчет ваших гребаных кодексов? Вас правила не касаются? Чем вы лучше Организации?

Госпожа Брик шумно выдыхает и сжимает пальцами переносицу. Господин Йенсен гневно раздувает ноздри, но ему на помощь приходит господин Моррис, с ледяным спокойствием заявляя:

— Не тебе обсуждать решение Старшего Совета. Оно было принято при соблюдении всех формальностей на благо Академии.

От такой наглости у меня дергается щека. Они даже не пытаются отрицать. Не хотят даже немного загладить вину. Да они ее просто не видят. Впрочем, зачем? Какое им дело до мнения жалкой девчонки?

— У Старшего Совета нет таких полномочий, – вежливо, но твердо вставляет Лора, и на ее лице не вздрагивает ни одна жилка.

Мне бы такое самообладание.

— У Старшего Совета те полномочия, которыми он себя наделил, – взорвавшись, рявкает господин Йенсен, блеснув темными глазками.