Книга Великая Библиотека, страница 54 – Анастасия Шелест

— Я постарался учесть ошибки. Рано или поздно ты бы меня поняла, птичка.

Я собираюсь выплюнуть ему в лицо, что никогда не встану на его сторону, но в глазах темнеет, и все поглощает мрак.

— Госпожа первый заместитель, вы подаете остальным просто чудовищный пример. – Горячий шепот опаляет кожу над ухом.

Нос скользит по шее, и сильные руки обнимают меня за талию. Мягкие, вкрадчивые поцелуи не до конца отгоняют остатки сна, а вот дразнящее прикосновение вытаскивает в реальность.

Распахнув глаза, я инстинктивно подаюсь вперед, выскальзывая из объятий, и порывисто сдвигаюсь на край удобного кожаного кресла.

Картина неутешительная. За длинным переговорным столом никого. В кабинете пусто. Легкий освежающий ветерок колышет прозрачные бежевые занавески, и солнце падает на лакированный паркет. Кресло лидера за другим, перпендикулярно стоящим письменным столом, тоже пустует. Значит, Марк за моей спиной.

Быстро обернувшись, я невинно хлопаю глазами и, вытянув губы в трубочку, разочарованно спрашиваю:

— Собрание уже закончилось?

Вышло бы вполне натурально, но подавить зевок не выходит, и он меня выдает. Смахнув выступившие сонные слезинки, я выдавливаю улыбку и натыкаюсь на насмешливый взгляд Марка.

Он щурится и нарочито недовольно вздыхает:

— Ты же знаешь, такое поведение недопустимо…

Крутанувшись в кресле, я оборачиваюсь и, придвинувшись к Марку, понижаю голос до шепота:

— И что же господин лидер выберет в качестве моего наказания? – Вовремя заметив вспыхнувшие игривые огоньки в его взгляде, я торопливо распрямляюсь и отмахиваюсь. Дразнить Марка себе дороже. – Это для остальных недопустимо, а у меня, вроде бы, есть маленькие привилегии.

Марк словно этого и ждет. Усмехнувшись, он шагает к своему столу и соглашается:

— Безусловно. Поэтому я их всех разогнал, чтобы не мешали тебе своей болтовней. – Сощурившись, он поигрывает бровями и добавляет: – Я-то могу представить, как ты не выспалась, птичка.

Уголки моих губ вздрагивают. Я склоняю голову к плечу, разминая затекшую шею, и беззастенчиво рассматриваю Марка. Солнечные лучи путаются в русых волосах, золотя пряди. Белая рубашка хоть и застегнута сейчас на все пуговицы, но все равно небрежно выпущена из черных брюк. Зеленые глаза искрятся, и я уже не могу оторваться от изумрудных радужек.

Мысли соскальзывают с рабочих тем. Становится душновато, и я не собираюсь сопротивляться импульсам, поднимающим меня на ноги.

Марк неотрывно наблюдает, как я неспешно обхожу кресло и останавливаюсь перед ним, уперевшись поясницей в ребро письменного стола. Неторопливо приподняв руку, я цепляю воротник его рубашки и аккуратно поправляю, сводя брови и проговаривая:

— Какая трогательная забота.

Марк перехватывает мое запястье и вжимается губами в тыльную сторону ладони. Зеленый взгляд темнеет, и он выдыхает:

— Все для тебя, птичка. Ты же знаешь.

Я знаю, что после такого прикосновения быстро на завтрак мы не попадем. Стиснув накрахмаленную ткань воротника, я дергаю Марка на себя, и он покорно шагает вперед. Останавливается вплотную, и дразнящий изумрудный взгляд скользит по мне сквозь спадающую ему на лоб челку.

Терпкий аромат мускуса вплетается в сознание, путая мысли. Я не могу перестать смотреть на Марка. Зачарованно приоткрываю рот и тяжело сглатываю, зацепившись взглядом за выступившую артерию на шее. Хочется коснуться ее губами. Пальцы разжимаются, выпуская воротник, и перемещаются на заднюю поверхность шеи, мягко поглаживая ее.