Книга Тебе никто не поверит, страница 23 – Майарана Мистеру

Я зло, торжествующе усмехнулась своим мыслям. «Пламенный привет, святая инквизиция. Мы тут с неупокоенными предками решили немного перетасовать ваш привычный исторический реквизит. Искренне надеюсь, вы не будете сильно возражать?»

— Госпожа? — обеспокоенный голос Деб вырвал меня из мрачных раздумий. Девушка, видимо, уже несколько минут пристально наблюдала за выражением моего лица. — Вы опять так страшно побледнели. Вам нехорошо?

— Всё в полном порядке, Деб. Я просто глубоко задумалась.

— О чём, госпожа, если это не секрет?

— О нашей реке.

Служанка тоже с любопытством посмотрела в окно. Старый мост был уже совсем близко, над покатыми крышами приземистых домов показалась его знаменитая каменная арка с вырезанными рычащими львами по углам.

— А… — Деб понимающе и очень тихо протянула. — Это же тихие воды.

Я с интересом повернулась к ней.

— Ты тоже знаешь историю этого места?

— Конечно знаю, госпожа. У нас в деревне старики часто шепотом говорили, что если бросить в эту глубокую реку что-нибудь по-настоящему тяжёлое и искренне попросить о помощи, то… — она густо смутилась и отвела взгляд, — …ох, это такая глупость, госпожа, вы уж простите мою темноту.

— Продолжай. Говори, как есть.

— Ну… в народе говорят, что там, глубоко на речном дне, до сих пор живут неупокоенные души утопленников. И если им сделать правильное, щедрое подношение, они могут исполнить твою самую заветную просьбу.

— И какие же подношения эти души больше всего любят?

— Бросают серебряные монеты. Иногда свежий хлеб. Или, если уж приспичило просить о чем-то очень сильном и важном, бросают в воду что-нибудь невероятно ценное, по-настоящему дорогое сердцу. — Она испуганно помолчала, озираясь. — Но это всё темные деревенские суеверия, госпожа. Святая инквизиция за такие разговоры очень сильно ругает и наказывает.

Я криво улыбнулась своему отражению в темном стекле.

— Ругает, говоришь... Ну-ну.

Наша повозка с грохотом выкатилась на старинный мост. Обитые железом колёса загудели по влажной брусчатке совершенно иначе — звук стал заметно глуше, смешавшись с низким, утробным гулом открытой воды. Я отодвинула скрипучее стекло и смело высунула голову наружу.

Далеко внизу неистово бурлила тёмная, пугающе-быстрая река. Она с яростью разбивалась о каменные быки моста, закручиваясь в воронки. В её свинцовых, пенящихся волнах искаженно отражалось хмурое пасмурное небо, голые верхушки плакучих лип и одна-единственная белая чайка, тревожно кружащая над парапетами. Я полной грудью вдохнула холодный, пронизывающий ветер, остро пахнущий речной тиной и ледяной влагой.

Здравствуйте, уважаемые неупокоенные предки. Меня зовут Лиссандра Ваэль. И я к вам очень скоро обязательно зайду с роскошным подарком. Уж вы, пожалуйста, постарайтесь, чтобы ваше подводное течение унесло его как можно дальше.

Тяжелая повозка благополучно съехала с моста, направляясь в трущобы. Я молча задвинула и защелкнула стеклянное окно.

Огромная ярмарка у северных ворот встретила нас оглушительным, пестрым гвалтом.

Первым делом в нос ударил густой, сбивающий с ног коктейль запахов: жареных на углях сладких каштанов, обжигающе-горячего вина с пряной гвоздикой, дымящегося на огромных вертелах жирного мяса, свежеиспеченного дрожжевого хлеба.