Книга Тебе никто не поверит, страница 41 – Майарана Мистеру

— Я не прошу ничего даром. Я предлагаю вам взаимовыгодную сделку.

Он неторопливо, с нарочитой грацией откинулся на подводную ступень, и по изумрудной воде мгновенно разошлись ленивые круги.

— Я вас внимательно слушаю.

Я уверенно выпрямилась. Мокрая белая сорочка неприятно липла к плечам, обрисовывая тело, но свою девичью стыдливость я предусмотрительно оставила в гостевой раздевальне вместе со скромным платьем служанки. В жизни наступают такие переломные разговоры, для которых смущение становится непозволительной роскошью.

— Сюда ходит одна весьма знатная дама, — спокойно начала я. — Ходит регулярно. К тому самому светловолосому Эрри, чьё выдающееся красноречие вы совсем недавно имели удовольствие выслушать молча. Эта дама — моя мачеха.

Лицо Сайса не дрогнуло, но его длинные пальцы, расслабленно лежавшие на каменном бортике бассейна, на одно короткое мгновение напряженно сжались.

— Я точно знаю, что она тратит на его содержание деньги. Очень большие деньги, — продолжила я, глядя ему прямо в глаза. — Деньги, которых у неё быть не должно. Она тянет их из жалований нашей прислуги, бессовестно кроит из хозяйственных расходов, берет из личных средств моей покойной матери. Из моего законного приданого, Сайс. Из того, что по праву рождения принадлежит мне и что она ловко прибрала к рукам, пока я по своей наивности улыбалась ей за семейными посиделками.

— И чего именно вы хотите от меня в этой ситуации?

— Мне нужны железобетонные доказательства. Точные даты её визитов. Суммы, которые она здесь оставляет. Имена тех распорядителей, через которых идут её деньги. Мне нужно абсолютно всё, что подтвердит один простой факт: безупречная графиня Ваэль годами носит ворованное золото в самый известный бордель столицы.

Он молчал довольно долго. А потом криво и совершенно без веселья усмехнулся.

— Вы хоть примерно понимаете, о чём сейчас просите? Эрри — выкупленный раб. Он здесь абсолютно неприкосновенен. Его могущественная хозяйка платит этому заведению столько золота, что сам управляющий купален лично пробует его вино, прежде чем подать к столу. Если я вдруг начну подозрительно рыться в административных журналах и таскать чужие расписки, он узнает об этом гораздо раньше, чем я успею донести до вас эту информацию. В этом месте не бывает секретов, госпожа. Мы с ним спим в одной душной комнате, едим за одним столом и моемся в одной воде.

— А я вовсе и не прошу вас где-то рыться и что-то таскать. — Я азартно подалась вперёд. — Я прошу вас просто запоминать. Дни недели. Часы визитов. Те суммы, которые они неосторожно называют вслух. Лица посредников. Вы ведь грамотны?

В его темных глазах внезапно полыхнуло что-то короткое, обжигающе-злое.

— Я успешно учился в Талмийском университете, — ровно и холодно сказал он. — До того самого дня, как ваша доблестная имперская армия сожгла его дотла вместе с многовековой библиотекой.

Я бесстрашно выдержала его тяжелый взгляд. Не отвела глаз и не стала лицемерно извиняться за свою империю — любые извинения из моих уст сейчас прозвучали бы как жестокая насмешка над его разрушенной жизнью.

— Значит, вы с этим без труда справитесь.

— Допустим. — Он медленно, задумчиво провёл широкой ладонью по поверхности воды, разглаживая мелкую рябь. — И что же конкретно получу за этот риск я? Только, умоляю, не говорите «мою вечную благодарность». Местной благодарностью здесь принято топить печи.