Книга Тебе никто не поверит, страница 43 – Майарана Мистеру

Остатки благодушной улыбки сползли с моего лица сами собой.

В парадном холле стояла мертвая тишина. Услужливый лакей торопливо принял мой дорожный плащ, и я направилась к лестнице быстрым шагом, глядя строго перед собой в надежде проскочить незамеченной. Но не успела. Ровно на полпути из распахнутых дверей малой гостиной показался он.

Герцог Кондар.

Высокий, по-военному поджарый мужчина лет сорока пяти. Безупречно аккуратная седая бородка, строгий тёмно-синий камзол с литыми серебряными пуговицами, недопитый хрустальный бокал в руке. В своей прошлой, оборвавшейся жизни я видела его на собственном суде — он непоколебимо стоял по правую руку от нового императора и смотрел на меня с сытым спокойствием человека, лично проверяющего, насколько хорошо выполнен его грязный заказ.

— Лиссандра. — Он плавно остановился и снисходительно улыбнулся. Эта фальшивая улыбка послушно дошла до губ, но так и не добралась до его ледяных глаз. — Какая приятная встреча. Кардина говорила мне, что ты сегодня отправилась в турне по храмам Истока? Весьма душеспасительное занятие для юной леди.

— Добрый вечер, ваша светлость. — Я заставила себя присесть в коротком реверансе. — Никак не ожидала вас сегодня здесь увидеть.

— Решил заехать проведать любимую сестру. Семья — это ведь главное в нашей жизни, не находишь?

Он молча смотрел на меня. И я слишком хорошо знала этот взгляд.

В нем не было ни капли мужского интереса, какие я привыкла видеть — это был сухой, оценивающий взгляд дельца.

В прошлой жизни я этого тяжелого взгляда просто не замечала. Не знала, что он для меня готовит. Но теперь я улавливала каждое его мимолетное движение: как эти выцветшие глаза скользнули по моему лицу, как задержались на руках в плотных перчатках, как педантично отметили растрёпанную причёску.

— А ты заметно повзрослела, — тягуче произнес он. — Кардина оказалась абсолютно права: ты превратилась в настоящую леди. Тебе ведь скоро исполняется восемнадцать?

— Уже через пять месяцев, ваша светлость.

— Пять месяцев. — Он повторил это медленно. — Как же неумолимо летит время. Кажется, я помню тебя вот такой крохой. — Ладонь с бокалом небрежно качнулась где-то на уровне его бедра. — Смешные косички, яркие бантики, вечно что-то напевала себе под нос. А теперь ты — завидная наследница. Невеста, считай.

— Вы мне слишком льстите, ваша светлость, — сказала я ровным, ничего не выражающим тоном. — Желаю вам приятного вечера.

— И тебе того же, Лиссандра. И тебе.

Я медленно поднималась по длинной лестнице и спиной чувствовала его тяжелый взгляд, намертво приклеенный к моим лопаткам. Хотелось передернуть плечами, но я сдержалась.

Я вошла в свои покои, плотно закрыла за собой дверь и обессиленно прижалась к ней спиной. Смотрите на меня внимательно, герцог. Вы забыли об одном маленьком правиле: иногда простые пешки всё-таки доходят до самого конца доски. А там, вы ведь прекрасно знаете правила игры, они становятся кем захотят.

* * *

Последующие два дня прошли мучительно медленно, словно остывающий зимой камин.

Я была воплощением безупречности. Послушно завтракала с отцом и Кардиной, фальшиво нахваливала утренние бисквиты, подолгу читала любовные романы в осеннем саду, пока у меня не зябли пальцы. Я даже достала изящные пяльцы, подаренные мачехой ещё на мои прошлые именины, и впервые за целый год смиренно воткнула иглу в её незаконченный цветочный узор. Кардина, увидев это проявление покорности, расцвела такой приторной нежностью, что меня даже подташнивало.