Книга Тебе никто не поверит, страница 86 – Майарана Мистеру

— Торговки болтают?

— Все болтают. Только чудно это, госпожа. — Деб нахмурилась, подбирая слова. — У рыбных рядов слово в слово то же говорят, что у ленточницы. И бабка теми же словами голосила. Про чёрную тень над дворцом. Я по рядам с детства хожу, я знаю, как сплетня живёт. Она пока от рыбных до ленточных доползёт, три раза перевернётся. А эта не переворачивается.

Я слушала мою маленькую горничную, и внутри у меня все стыло.

Сплетня, которая не переворачивается.

Слухи не рождаются одинаковыми. Одинаковыми их разносят. Я вспомнила ровный голос за неплотно прикрытой дверью. Чудовище должно было умереть на бумаге, в докладах и проповедях. Бумагу, выходит, уже читали городу вслух. С папертей, голосами старух и торговок. Когда во дворце найдут мёртвого императора, городу не придётся ничего объяснять. Город уже знает, кто виноват.

— Деб. Ты умница. А теперь забудь всё это и не вздумай пересказывать на кухне.

Вечером слухи добрались и до нашего стола. Отец за ужином отложил газету и сказал, что в городе неспокойно, что настоятель объявил на неделю ночные бдения за здравие императора и что порядочным людям в такие дни лучше сидеть по домам. Кардина слушала, склонив голову, и вставила ровно одну фразу. Что страхи, конечно, преувеличены, но береги нас Исток от того, чтобы они оправдались. Сказано это было безупречно. С правильной тревогой, с правильной надеждой.

Потом отец сказал, что на первое бдение стоит съездить всем домом. Показаться, помолиться, порядок такой. Кардина согласилась сразу, с готовностью примерной жены.

Я тоже кивнула, а про себя отметила другое. Ночные бдения на всю неделю. Половина города еженощно не спит и толчётся по храмам. Если мне понадобится незаметно передвигаться по ночному городу, неделя бдений это подарок. В моей нынешней жизни пригождалось всё.

Я ела суп и думала о том, что за этим столом единственный человек не знает, о чём на самом деле идёт речь.

— Да я разве... — Она прижала руки к груди. Потом посмотрела на меня и спросила тихо. — Госпожа. А это ведь неправда? Про чудовище?

Я взглянула в её честные глаза и солгала, не запнувшись.

— Конечно, неправда.

* * *

В купальни я поехала на следующий же день.

Причины были. Рассказать про императора и слухи. Убедиться, что по городу гуляет заученная сплетня, а не он сам. Спросить про Ори, в конце концов. Том увозит детей из города, а Рэйнд обещал девочке проследить, и мне хотелось знать, помнит ли он свое обещание. Причин набралось много, все уважительные. Ни одна не объясняла, почему я всю дорогу до храма просидела, сжав руки в замок.

Собиралась я молча. Деб так же молча подала мне простое платье, тёмный платок и стоптанные башмаки, всё сама, без единого напоминания. Схему она знала уже наизусть и вопросов не задавала. Только на прощание, в повозке, поправила на мне платок и вздохнула так, что стало ясно. Вопросы у неё есть. Просто она решила их не задавать, и я была благодарна ей за это больше, чем за всё остальное.

Подмена прошла как по нотам. Деб осталась молиться, я прошла три квартала под низким капюшоном. С реки тянуло туманом, переулок у прачечной стоял в белёсой дымке. Знакомая дверь открылась на стук.

За дверью стоял не Сайс.

Золотые волосы. Белая туника. Тёплая улыбка, не достающая до глаз.