Книга Тебе никто не поверит, страница 98 – Майарана Мистеру

— Старинные, — сказал он.

— Из хозяйкиного сундука. Приданое ещё бабкино. — Я пожала плечами. — Золото есть золото. Не хотите, переплавлю и приду с новым. Через месяц.

Месяц решил дело. Купчую он писал сам, быстро, красивым конторским почерком, поминутно косясь на столбики. Сайс стоял у двери молча. Только когда управляющий, кряхтя, полез в железный ящик за его старой купчей, он посмотрел на меня, и я впервые не смогла прочитать его лицо совсем.

На бронзовый браслет, когда его снимали он смотрел, как на ядовитую змею и с видимым удовольствием швырнул его на стол управляющего. Мне даже показалось на мгновение, что он и по роже ему даст, но обошлось без конфликтов.

Управляющий проводил нас до двери с поклонами. У самого выхода я обернулась. Он стоял, потеряв к нам всякий интерес и снова разглядывал монету на свет.

* * *

За два квартала от купален, в тихом переулке, я остановилась и протянула Сайсу кошель с остатком золота.

— Держите. Это ваше.

Он не взял.

— Госпожа...

— Вы свободны, Сайс. Купчая ваша, вот она, я отдам её вам в руки, и делайте с ней что хотите. Здесь достаточно, чтобы уехать куда угодно и начать любое дело. Талмию отстроят когда-нибудь. Или не Талмию. Мир большой.

Он молчал и смотрел на меня. Туман с реки оседал на его волосах мелкими каплями.

— Восемь лет, — сказал он наконец, — я просыпался и считал, сколько стоит моя свобода. Я знал эту цифру наизусть, госпожа. Я откладывал к ней медяк за медяком и понимал, что не доживу. А сегодня женщина, которой я не сделал ничего, кроме нескольких услуг за плату, выложила за меня впятеро и даже не торговалась. — Он медленно покачал головой. — Я не возьму кошель. И никуда не поеду.

— Сайс...

— Я вечно буду вам благодарен. — Он произнёс это спокойно, словно называл цену. — И я хочу служить вам. Не по купчей. По своей воле. Это, госпожа, единственное, что свободный человек может выбрать сам, и я выбрал. Не отнимайте у меня первый свободный выбор за восемь лет.

Вот теперь молчала я.

Возразить было нечего. Отправить его силой я не могла, взять в дом не могла тем более. Свободный мужчина с певучим акцентом при незамужней дочери графа — Кардина съела бы меня на завтрак вместо бисквита. А он стоял и ждал, спокойный, упрямый, с купчей за пазухой, и никуда не собирался деваться.

— Хорошо, — сдалась я. — Есть одно место. Там пыльно, шумно и очень далеко от магистратов. Зато там нужен грамотный человек, умеющий вести опись и держать язык за зубами.

— Я весь ваш, госпожа.

— Тогда едем. Познакомлю вас с одним ворчливым человеком.

* * *

Деб мы встретили у храма, , переоделись с ней, а затем до самой каменоломни я наблюдала в карете картину, которой не ждала.

Деб увидела Сайса, когда тот подсел в карету недалеко в переулке, где я его оставила меня дожидаться. Он сел в карету и кивнул ей, она подняла глаза и застыла. Потом отодвинулась в самый угол, сложила руки на коленях и всю дорогу смотрела на него так, как в храме смотрят на образ света. Мне показалось, она вообще не дышала.

Сайс не замечал её вовсе. Он смотрел в окно, на убегающие холмы, и на лице его было написано что-то далекое от мыслей о текущей ситуации.

— Деб, — тихо сказала я. — Дыши.

Деб покраснела до платка и до конца дороги изучала собственные руки.