Книга Дракон, которого я не выбирала, страница 61 – Ольга Грибова

— Сейчас? — ахнула я и предприняла жалкую попытку удержать сорочку. — Но мы можем навредить ребенку.

— Я буду осторожен, — пообещал Фрост.

— Нет, — твердо ответила я и оттолкнула его руку. — Не так. Если хочешь, чтобы третья ночь состоялась, делай то, что я скажу.

— Ты приказываешь мне? — брови дракона удивленно приподнялись. — Кем ты себя возомнила?

— Тем, от кого зависит твоя жизнь.

Фрост нахмурился. Мое своенравие ему не понравилось, но выбора у него особо не было. Я тоже не могла поступить иначе. Уступи я ему, возненавидела бы себя за слабость. За то, что снова позволяю ледяному ломать мои границы. Этого нельзя допустить.

Морган почти не касался меня в нашу третью ночь. Значит, и Фрост может так же. Не вижу причин делать для него исключение.

— Сделай все сам, — заявила я. — Моего присутствия при этом будет достаточно.

— Этого ты хочешь? — Фрост зло сощурился.

— Или так, или уходи.

Лед вокруг нас затрещал громче. Все потому, что ледяной дракон был в ярости. Но, кажется, он не мог взять меня силой. Особенно после моего четкого «нет». Жаль, я не знала этого прежде. Но теперь уже поздно что-то менять, я не могла позволить Фросту погибнуть. От него зависела жизнь ребенка.

А потому я присутствовала при его разрядке. Как бы Фросту ни было противно, он сделал по-моему. В этом раунде схватки я выиграла.

Победа придала мне сил. Впервые я поверила, что выстою. Во мне как будто что-то изменилось. Я чувствовала, что стала сильнее, и могу дать отпор. Я больше не жалкая человечка! Со мной придется считаться.

Уходя, Фрост бросил напоследок:

— Ты уже вовсю пользуешься моим третьим даром — магией. Молодец.

Вроде похвалил, но ощущение будто испачкал. Очередной раз макнул в неприятную истину — пробуждением драконьей крови я обязана ему. Сказал и шагнул в портал. Едва он исчез, как лед тут же растворился. Похоже, он соврал, что комнату заморозил ребенок.

Но в одном Фрост не обманул — схваток больше не было. Два оставшихся месяца беременность протекала идеально. Даже слишком. Магия и та не тревожила. Ни ледяная, ни сумеречная.

Казалось бы, все шло хорошо. Вот только Морган больше не приходил. С той ночи, с Фростом, я ни разу его не видела. Умом я понимала, почему он держится на расстоянии, но сердце все равно тосковало.

А вместе с тоской во мне поселилось иное чувство. Грязное. Колючее. Не дающее спать по ночам. Это была вина. Пусть я не была физически с другим мужчиной, но все же…

Я изменила. Само слово резало изнутри, как стекло. Я всегда ненавидела измену. Спасибо, Келибу. Для меня это был непростительный грех — слабость, трусость, предательство, которому нет оправданий.

И вот. Я сама это сделала. Можно сколько угодно твердить, что у меня не было выбора. Что я думала о ребенке. Что речь шла о жизни и смерти. Что Фрост поставил меня в безвыходное положение. Что это была не страсть, не желание, а необходимость. Что ничего особенного между нами не произошло. Я даже не коснулась его!

Но совести было плевать на все эти разумные доводы. Она не вела переговоров. Она просто приходила по ночам, садилась мне на грудь и шептала: ты предала.

Иногда я ловила себя на том, что жду шагов Моргана в коридоре. Его стука в дверь. Его голоса. А потом, что боюсь этого больше всего на свете. Что я ему скажу?