Книга Ещё не совсем мертва, страница 47 – Холли Джексон

Но Джет никто не принуждал. Она направилась к деревянному настилу, идущему вдоль моста. Шаги отдавались эхом по всей конструкции, резонируя в ноющей голове.

Джет замерла.

Шорох в деревьях позади. Что-то двигалось. Следовало за ней.

Она оглянулась через плечо, но ничего не увидела. Наверное, просто лиса.

И именно в этот момент Джет осознала: ей не страшно. Она должна была бояться: ночь, темнота, она одна, пешком, без телефона и возможности позвать на помощь. Но страха не было. Ее сердце словно не замечало всех этих факторов, забыв выстукивать предупреждающий ритм.

И её сердце было право: какой смысл теперь бояться? Самое худшее уже произошло — то самое, что приходит из ночных кошмаров; причина, по которой ты не выходишь на улицу в одиночку в темноте или зажимаешь ключи между костяшками пальцев, если приходится. Джет не могла стать ещё мертвее; это уже случилось.

Неужели именно это чувствуют мужчины? Идти по этому жуткому темному мосту, ни на секунду не опасаясь, что не выберешься с другой стороны, потому что теперь не имело никакого значения, выберешься ты или нет. Теперь ночь принадлежала и ей тоже. Идущий мертвец. А мертвым страх ни к чему.

Джет толкнула дверь бедром.

— Хочешь картошки фри, Билли? Она холодная.

Билли стоял в трех футах от неё, его глаза были широко распахнуты и не мигали, а в руке он сжимал телефон.

— Где ты была? — спросил он запыхавшимся голосом, хотя сам не сдвинулся с места.

Джет протянула ему две оставшиеся коробки с картошкой. Он прижал их к груди, едва не уронив одну.

— Из той закусочной на четвертом шоссе. Рядом с полицейским участком. Я не ела картошку фри около четырех лет, и, честно говоря, это было полнейшее разочарование. Может, стоило поискать «Макдоналдс».

— Уже поздно. — Билли поставил коробки на стол; одна упаковка перевернулась, и картофелины посыпались через край. — Я волновался. Пытался дозвониться, но у тебя нет телефона. Что ты делала?

— Я зашла в участок, потом в ту закусочную на шоссе, а после некоторое время колесила по Ривер-стрит, ела картошку и высматривала своего убийцу. Прошлась там и пешком. Бессмысленно, ничего не нашла.

Билли моргнул, и его глаза округлились еще сильнее.

— Я мог бы пойти с тобой. Там темно, это небезопасно.

— Мне не было страшно. Что случится, Билли? Меня убьют еще раз?

— Может быть.

— Ну и какая тогда разница?

— Разница есть, — отрезал он, собирая картофелины с пола и вытирая жир с рук.

Выражение его глаз было чем-то большим, чем просто беспокойство. Это был страх. Джет думала, что мужчины не боятся ночи, но Билли был устроен иначе. И теперь она по какой-то причине чувствовала себя виноватой.

— Я же говорила, что могу приходить в странное время, — произнесла она; это не было извинением, даже близко. — Мне нужно раскрыть убийство.

Билли шмыгнул носом и неохотно взял обмякшую картофелину, поднеся её к губам.

— Что сказал детектив? Насчет того кредита? — Он сложил картофелину и отправил её в рот.

— Они собираются во всем разобраться. Сказали, что пока ничего не исключают.

— Это хорошо. — Он прожевал. — Да, картошка — дрянь. Я достану тебе нормальной, прежде чем... — Он осекся, и его щеки залил румянец.

Джет выручила его, притворившись, что ничего не слышала, и вешая куртку.

— Кое-что мне передал твой отец, после того как Эккер и шеф вышли из комнаты.