Книга Изощрённые убийства. Щель, страница 30 – Юсси Адлер-Ольсен

Когда она открыла дверь, по ее лицу пробежала гримаса, не выражавшая ни капли радости.

Он прижал ее к себе и сказал, что больше никогда ее не оставит. Что война для него окончена. Уве был абсолютно уверен, что услышит слова облегчения и нежности, но реакция Зигрид оказалась совсем иной.

— И ты собираешься прятаться здесь?

Он посмотрел на нее, пытаясь отогнать любые другие варианты.

— Сдается мне, война скоро закончится, Зигрид. Я спрячусь на чердаке. Там есть все необходимое, тебе нужно только приносить мне еду.

— Если тебя найдут, нас обоих казнят, ты разве не понимаешь? А если меня и не казнят, то квартиру я потеряю точно. И что мне тогда делать?

Он покачал головой. Никто его не найдет. Он жил в этой квартире с самого детства и прекрасно знал, что люк на чердак во внутреннем коридоре устроен так, что снизу его совершенно не видно. Его отец был искусным мастером и когда-то даже важным человеком в городе. О нем вообще можно было вспомнить много хорошего.

На первом этаже здания располагалась городская сберегательная касса, а под самой крышей директор банка разрешил его отцу обустроить собственное фотоателье. Оно было отлично утеплено обрывками газет и деревянными панелями. Более ста квадратных метров пространства под массивными стропилами. Фотолаборатория, уголок для чтения, мини-кухня с самоваром. Был даже крошечный туалет. Сами они жили на соседней улице, но в этом ателье отец проводил все свое немногочисленное свободное время, отдаваясь страсти всей жизни — фотографированию родного Люнена. Уникальные альбомы, собиравшиеся десятилетиями, которые Уве тоже научился ценить. Память о временах, когда жизнь была куда более милостива к людям.

Затем грянула Великая депрессия и разорила отца Уве. Они с директором сберегательной кассы вели совместные дела, и кризис лишил отца всего, сделав банкира сказочно богатым. Но директор оказался человеком чести и в качестве компенсации предоставил отцу бессрочное право пользования квартирой прямо под ателье. «Ты, а после тебя твой сын, его семья и потомки сможете оставаться здесь», — пообещал он отцу Уве. Чтобы освободить место, архивы и кабинет директора перенесли этажом ниже.

Во время авианалетов в мае 1943 года отец и мать Уве погибли в доме дедушки с бабушкой, и молодой Уве унаследовал квартиру, право на которую семья приобрела по давности владения. Позже к нему переехала Зигрид. В своих опасениях она была абсолютно права. Если его найдут на чердаке, его казнят за дезертирство, и тогда она лишится жилья. Это было очевидно, ведь детей у них не было — их отношения просто не успели зайти так далеко. Настоящей брачной ночи у них так и не случилось. Сразу после того как они наспех обвенчались в церкви Святой Марии, его отправили на фронт. Зигрид была благочестивой католической девушкой, поэтому до свадьбы он не мог позволить себе лишнего. И все же в его памяти жили сладкие воспоминания о поцелуях на танцполе в кинотеатре «Лихтбург» и о том, как они сидели в темном зале, сжимая влажные от волнения ладони друг друга. Не такой уж святой она была.

Да и заглядывались они друг на друга уже очень давно.

— Я хочу кое-что тебе показать, — сказал он однажды, после многих месяцев помолвки, увлекая ее за собой по винтовой лестнице городской церкви Святого Георгия в потайную комнатку позади органа. И там, прижавшись к мехам, он, несмотря на слабое сопротивление, получил дозволение прикоснуться к ее лону. Восхитительные мгновения.