Книга Кукольный лес, страница 128 – Саския Калден

— Это все твоя вина! – Николас делает шаг ко мне. – Представь, что было бы, если бы я сказал, что у меня есть ребенок от другой? Ты бы возненавидела меня. Ты бы возненавидела весь мир.

Я не хочу этого слышать, я просто хочу уйти. Мои кобура и телефон лежат на комоде в прихожей. Мне нужно лишь успеть туда добраться.

Николас делает шаг ко мне.

— Если бы тебе не дали это дело, никто бы и не подумал, что брелок мой. Ни одна живая душа не узнала бы об этом. Все осталось бы так, как было.

Он прав. Если бы я не получила дело, а Джессика не дала показания, его секрет никогда бы не раскрылся. Даже отпечатки пальцев на конверте так и остались бы загадкой, ведь Николас никогда не сталкивался с законом и, следовательно, не был зарегистрирован в полицейской базе. Я бы продолжала содержать его стартап, и мы жили бы своей жизнью. Вот почему он хотел, чтобы я передала дело Болте. А когда я отказалась это делать, оттолкнул меня в надежде, что я приползу обратно.

— Если бы ты всерьез отнеслась к моему письму с угрозами и отдала дело, мы бы сейчас здесь не стояли.

Это был он!

Громкий звонок моего телефона эхом разносится по коридору. Я вздрагиваю от неожиданности. Секунду мы смотрим друг на друга, затем я разворачиваюсь и срываюсь с места, но не успеваю даже добежать до двери. Николас хватает меня за руку и резко поворачивает. Он толкает меня через всю комнату и прижимает к холодильнику. Звонок обрывается.

— Эвелин, – шепчет он мне в лицо. – Ты просто не понимаешь.

— Нет, – говорю я и бью его коленом между ног. Николас вскрикивает и сгибается пополам.

Я выскальзываю из его хватки, распахиваю ящик и хватаюсь за нож. Это всего лишь маленький кухонный нож, но, возможно, с его помощью я смогу удержать Николаса на расстоянии.

Он все еще стоит, скорчившись, его лицо искажено от боли. Но когда он видит нож, его глаза округляются.

— Эви! – говорит Николас в недоумении.

У меня дрожат колени, рука лихорадочно трясется. Я никогда в жизни не подумала бы, что однажды буду угрожать ножом собственному мужу.

Он выпрямляется и тянется ко мне. Я отступаю назад, но ему все равно удается коснуться моей щеки.

— Не подходи ко мне! – шиплю я.

Мой телефон снова звонит. Теперь уже Николас пользуется моментом. Он хватает мою руку, в которой я держу нож, и сжимает. Так сильно, что я взвизгиваю от боли. Затем забирает нож и направляет лезвие на меня.

Лицо Николаса изменилось, я никогда не видела его таким решительным. Он хватает меня за волосы, резко разворачивает и приставляет нож к горлу.

— Я люблю тебя, Эви, – говорит он. – Но ты не оставляешь мне выбора.

Я наблюдаю за тем, как Николас ест. Он с такой яростью нанизывает гирос на вилку, кладет его в рот и жует.

Я не узнаю его. Такой жестокий и бессердечный. Он вызывает у меня отвращение.

В висках все еще пульсирует боль. Я чувствую место, куда пришелся удар кулака. После этого я была без сознания несколько минут. И Николас использовал это время. Теперь я сижу здесь и смотрю, как он ест. Мне трудно поверить, что когда-то я любила этого человека. Теперь же я чувствую одну лишь ненависть.

Он не спускает с меня глаз ни на секунду. Мне приходится терпеть этот взгляд, потому что у меня нет иного выбора. Мои запястья и лодыжки привязаны к стулу кабельными стяжками. Левая рука болит и пылает. Большое темно-красное пятно на блузке указывает на то место, куда Николас вонзил кухонный нож.