Книга Коммуналка, страница 10 – Валерий Шарапов

— Нет, Аркаша, не брала. Кажется, она под раму закатилась. А что?

— Пропала, — констатировал Никитин. — Нигде нет. Маша ее заиграть не могла?

Варя помотала головой, присаживаясь рядом с дочерью на диван и начиная дуть на горячую кашу.

— Да как же она ее заиграет? С дивана Маша не слезала. Да и не достала бы она до подоконника. Вон, сидит, зайца своего мусолит. Куда бы она матрешку дела?

Никитин устало потер подбородок, глядя в окно.

— Вот и я думаю. Не могла же Маша ее проглотить? Значит, кто-то взял. И я даже знаю, кто к нам в гости тайком захаживал.

Варя подняла на него встревоженный взгляд.

— Клавдия? Да зачем ей сдалась эта ерунда? Печь разве что растопить.

Варя отставила тарелку на тумбочку. Ее глаза азартно блеснули.

— Аркаша, я же вижу, как ты мучаешься. И спать теперь не будешь, пока не выяснишь, куда эта ерундовина подевалась. Если хочешь узнать наверняка, то зайди к Серафиме.

Никитин с удивлением посмотрел на жену.

— К Симе? С чего вдруг?

— С того, — хмыкнула Варя. — Я пока на кухне готовила, присмотрелась к ней. Эта серая мышь, Аркашенька, в этой квартире все равно что всевидящее око. Она умеет растворяться и становиться невидимой. И в каждую щель заглядывает, все слышит, все видит, все знает. У нее взгляд такой… липкий, как язык у хамелеона. Точно тебе говорю — топай к Симе.

Никитин внимательно посмотрел в глаза жене.

— Ты, конечно, сейчас смеешься надо мной. А вот я возьму и пойду, — он усмехнулся и продолжил не то в шутку, не то всерьез: — Только вот незадача. С чем же мне, скромному кладовщику, к одинокой женщине зайти? Шампанского со склада я не припас, цветов в октябре уже не сыщешь. Пустыми руками таким информаторам язык не развяжешь.

Варя неожиданно фыркнула. В ее голосе промелькнула едва уловимая ревность. Она отставила тарелку и подошла к чемодану.

— Ага, с шампанским он к ней собрался идти! К этой серой моли! — пробормотала она, доставая из-под белья сверток. Развернула бумагу и протянула мужу запечатанную, пахнущую роскошью черную коробку папирос «Герцеговина Флор». — Вот. Подарок от моих благодарных книголюбов. Возьми. И помни, Аркаша, ты у меня кладовщик, а не гусар.

Дверь в комнату Серафимы Глушко отличалась от остальных тем, что она была облеплена небольшими фанерными квадратиками, которые закрывали старые дырки от прежних замков. Никитин постучал — тихо, деликатно, кончиками пальцев, как и подобает робкому новоселу.

Из-за двери не раздалось ни шагов, ни скрипа половиц. Просто в какой-то неуловимый момент дверь бесшумно приоткрылась, и в узкой щели возникло бледное, невыразительное лицо Симы. На ней была все та же мешковатая серая кофта, делающая в общем-то неплохую фигуру женщины совершенно бесформенной.

— Чего вам? — не очень приветливо прошептала она, не спеша открывать шире. Глаза ее, белесые и настороженные, скользнули по его потертому пиджаку и сразу переключились на коридор: кто сейчас в нем находится? Кто может видеть и слышать?

Никитин виновато развел руками, напустив на себя вид человека, до смерти уставшего от семьи.

— Вы не поверите, Серафима, — вздохнул он, понизив голос до заговорщицкого. — Сбежал я. Жена кашу варит, дочка голосит, на кухне не протолкнуться. А курить до смерти охота, сил нет. На лестнице сквозит, боюсь простудиться. Пустите хоть у форточки затянуться? Я не с пустыми руками.