Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 113 – Бенджамин Стивенсон

— Ничего-ничего.

— Я никому об этом не рассказывала. Но Мейджорс была с нами в баре, пока мы не разошлись. Я уверена, она знала: случилось что-то плохое. Я пришла к ней, просила поддержать меня, но она не захотела поднимать шум по той же причине, по которой в конце концов замолчала и я. Вы не поймете. Я хотела стать известной своими книгами, своими словами и голосом, а не той меткой, что поставил на мне другой человек. Конечно, поначалу я хотела рассказать обо всем, – вздохнула она. – Пусть даже одна. Хотела обратиться в суд. Я ведь сопротивлялась, оцарапала ему спину, и у меня под ногтями осталась его ДНК. Вы ни за что не поверите, но из-за дурацкой ошибки лаборанта мой тест перепутали с каким-то другим. Позднее его нашли, но он уже был недействительным, поскольку не могло быть никакой уверенности, что он не поддельный. Уайатт угрожал мне, говорил, что я сама хороню свою карьеру, и к тому времени стало ясно, что у меня нет других вариантов, как только подписать соглашение о неразглашении. Деньги тоже сыграли свою роль. Но честно говоря, все сводилось теперь к моему слову против его слова, и соглашение казалось единственным выходом. И мне… нужны были деньги, – проговорила она сквозь зубы. – Как вы догадались об этом?

— Причин несколько. Уайатт издал вашу первую книгу, а со второй вы пошли к другому издателю, и это намекает на какой-то конфликт. Разумеется, вы не хотели работать с человеком, который помог Генри Мактавишу выкрутиться без потерь. Но это стало понятно только после того, как сложились другие звенья головоломки. Мой агент Симона работала личной помощницей Мактавиша. У него был, скажем так, определенный стиль общения с женщинами.

— Можно назвать и так.

— Он был отъявленным мерзавцем, если хотите. Но это – субъективная оценка. Факты же таковы, что после Эдинбурга вы с Мейджорс отказались поддержать друг дружку в ваших обвинениях. В конце концов, вы ведь были там вместе и наверняка видели то, что могло бы помочь.

Лиза сама мне сказала: «Совсем другая ситуация, чем когда она давала показания в суде». Кроме Мейджорс, у нее не было свидетелей. А без вещественных доказательств, которые суд не принял, никаких шансов на возбуждение дела не оставалось.

— Мейджорс могла дать вам второй голос против его одного, но она отказалась помочь. Через год она поняла, что Мактавиш украл у нее идею новой книги, но все доказательства сводились к тому самому вечеру. И вы были свидетелем этого разговора. Она обратилась к вам, но вы уже подписали договор о неразглашении. К тому же вам, наверное, было больно вспоминать ту историю. Близко к тому, как все было на самом деле?

Лиза бросила камешек в яму и посмотрела, как тот исчезает в темноте. Звука падения я не услышал, и в животе у меня похолодело.

— Я не виню ее. У нее не было выбора. Она бы погубила свою карьеру. А мне бы пришлось нарушить соглашение, чтобы поддержать ее. Но было все равно больно. Наверное, поэтому я и решила не помогать ей. Сколько раз я видела такое! – Лиза покачала головой. – Этот мир не способен вынести сразу двух сильных, успешных женщин в одном месте, нам приходится соперничать. Так его устроили такие люди, как Уайатт. Я ничего не имею против нее, просто… я позволила Уайатту и Генри победить. Хотя сама и не понимала тогда, что делаю.