Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 114 – Бенджамин Стивенсон

Еще один камешек полетел в пропасть.

— Это был ключ к пониманию, – сказал я. – Уайатт не смирился с тем, что ваша новая книга уйдет к другому издателю. А у Мактавиша было жестокое сердце. Вот они и придумали этот трюк. Разумеется, вашего нового издателя обрадовали слова Мактавиша на обложке, даже с оговоркой, что вы не видели ее до этой поездки. Сначала я решил, что вас потряс отзыв, но нет: вы были в ужасе. Потому что именно это слово было в письме, которое послал вам тогда Мактавиш. Симона работала у него помощницей, а Ройс, может быть, и извращенец, но я слышал одно и то же слово от них обоих: «фейерверк». И, поместив его на вашу книгу, они как бы ее пометили. Навсегда. Унижение, о котором знали только вы.

— Все это выглядит весомой причиной, чтобы убить их обоих, – заметила Лиза. – А у вас все еще нет причин мне верить. Так почему же вы поверили?

— Думаю, вид этих слов на обложке стал для вас последней каплей. Вы отправились в купе Мактавиша и сказали, что больше не будете молчать и вам плевать на соглашение. Он попытался откупиться от вас, как уже делал раньше, и выписал чек на двадцать пять тысяч долларов, который вы сожгли у него на глазах. Мир изменился; вы надеялись, что на этот раз вас услышат. Вы решились. В этот момент он и схватил вас.

— Ага, – кивнула Лиза.

Я вздохнул:

— Вы меня разочаровали. Мне показалось, что мы решили говорить друг другу правду. Зачем же опять лгать?

Лиза сглотнула. Она перестала бросать камешки в яму и просто смотрела вниз, как будто прыжок туда был подходящим способом закончить разговор.

— Генри не хватал вас. Левый бок у него покалечен, и он всегда опирается левой рукой на трость. Если бы он попытался дотянуться до вас, то сделал бы это правой рукой. Если вы стояли перед ним, а иначе у вас не вышло бы ударить его в нос, то он должен был схватить вас за левую руку. У вас синяк на правой.

Лиза втянула воздух сквозь зубы.

— Ладно, – продолжал я. – Это не обвинение. Я просто пытаюсь сложить вместе все детали. Вам всегда хотелось побить Мактавиша, для этого вы туда и пришли. И ударили ему головой в нос. Отчасти – просто ради удовольствия, отчасти – чтобы спрятать в карман окровавленную салфетку. А синяк поставили себе сами, чтобы можно было все списать на самооборону, если Мактавиш посмеет заявить о нанесении травмы. Но это была только страховка: вы знали, что он промолчит, учитывая то, о чем вы с ним говорили. На самом деле вам нужна была салфетка. Точнее говоря, кровь на ней. Вот здесь-то и начались сложности.

Лиза рассмеялась, но как-то нервно.

— Зачем мне могла понадобиться окровавленная салфетка?

— Вы родили ребенка. От него. Вот почему, в первую очередь, вы приняли плату за молчание – потому что были беременны. А теперь, спустя все эти годы, решили получить его ДНК как доказательство. Двадцать лет понадобилось вам, чтобы написать вторую книгу, отчасти из-за вашего отношения к этому бизнесу. Трудно было снова доверить кому-то свой труд, свою жизнь, в том числе и потому, что вы в одиночку растили ребенка. Инсценировка драки получилась замечательно, и вы ушли с тем, что вам было нужно, – с его ДНК. Но тут вдруг Мактавиш умирает, и вы понимаете, что можете оказаться главной подозреваемой. У вас с давних пор сложные отношения, а тут появляется вещественное доказательство жестокой драки. И теперь у вас есть еще более явный мотив, поскольку авторские права на все его книги, включая новую, должны перейти к наследнику. А ваш ребенок и есть этот наследник. Во всяком случае, анализ ДНК должен это подтвердить. И вы украли рукопись, чтобы защитить ее, надеясь, что к тому моменту, когда мы обнаружим ваше отсутствие, настоящий убийца уже будет пойман. Проблема лишь в том, что завести двигатель без ключа на деле гораздо сложнее, чем об этом пишут. А еще в том, конечно, что вам пришлось оставить свою дочь.