Книга В этом поезде каждый – подозреваемый, страница 38 – Бенджамин Стивенсон

— Я припоминаю, что в газетах была похожая история, – добавила Мейджорс. – Значит, помимо цветов и картинок, вы, должно быть, находили вдохновение… – она помедлила, украв у Ройса трюк с притворными затруднениями с выбором нужного слова, – откуда-то еще.

— Не-а, – покачал головой Мактавиш; теперь, когда его язык устал и начал буксовать на согласных, шотландский акцент сделался более заметным. – На самом деле я не очень-то слежу за новостями. Конечно, время от времени они проникают ко мне из окружающего мира, и мне нужно поспевать за изменениями в работе полиции и развитием технологий, но если бы я интересовался только новостями, то не придумал бы ни одной оригинальной идеи для своих книг. Знаете, как говорят: правда удивительнее вымысла.

— Но похожая история все-таки имела место. В моем родном городе, – сказала Мейджорс. – Когда я была еще ребенком.

Кто-то из слушателей громко кашлянул. Я огляделся и увидел, что Уайатт приложил кулак ко рту. Он смотрел на Мейджорс с таким выражением, словно хотел предупредить: «Осторожнее!» Джаспер все еще закатывал глаза, уверенный в том, что напряжение возникло по вине Харриет.

— Была? – заинтересовался Мактавиш.

— Вы не помните? А вы, Лиза, не слышали о ней? Это случилось тридцать два года назад. В тысяча девятьсот девяносто первом.

Лиза втянула голову в плечи:

— Не думаю, что хотела бы…

— Это случилось много лет назад, девочка, – перебил ее Мактавиш. – Где вы росли?

— Здесь, неподалеку, – ответила Мейджорс. – Мы будем проезжать мимо. На поезде. Примерно в ста километрах от Алис-Спрингс.

— Ага. Но вероятность того, что я, у себя в Шотландии, мог наткнуться на эту статью в местной австралийской газете, крайне мала, скажу я вам. Прошу прощения, если эта книга задела вас за живое. Если вы знаете кого-то, кто умер или пострадал в похожей ситуации, как та, что я придумал в своей книге, думаю, вам было больно читать об этом. Но каждый здесь, – подняв трость, он обвел нас взглядом, – убил бессчетное множество людей бессчетным множеством способов. Где-нибудь когда-нибудь это неизбежно повторится в реальной жизни.

— Но вы же не считаете… – не унималась Мейджорс.

— Слава богу, мы просто придумали это! – рассмеялся Мактавиш. – Если один из нас шестерых вдруг умрет прямо сейчас, то вы получите пятерых подозреваемых, которые прекрасно знают, как уйти от наказания за убийство.

Мейджорс побледнела. Ее взгляд метнулся к Лизе, но не нашел поддержки. Лиза сосредоточенно рисовала круги на песке носком туфли.

— Если у каждой вашей книги свой цвет, то какой он у «Наступает рассвет»? – спросил я, пытаясь спасти разговор.

— Красный, – с чувством произнес Мактавиш. – Красный, как кровь.

Брук зааплодировала, словно это был явный намек на судьбу детектива Морбанда. Даже Уайатт ухмыльнулся. «Как насчет опыта работы с прессой?» – подумал я, оглядываясь на Вольфганга. Возможно, тут дело просто в отсутствии практики. Я ничуть не сомневался в том, что Мактавиш – настоящий профессионал.

— Генри, а у «Под колесами»? – снова вмешалась Мейджорс.

Если бы словами можно было забивать гвозди, то Мактавиш своим ответом всадил бы в шпалу целый железнодорожный костыль.

— Зеленый.

Выразительно посмотрев на часы, Мейджорс встала, и тут же заскрипели стульями слушатели не столько от оживления, сколько в ожидании перерыва и возможности сходить в туалет. Мочевой пузырь, в отличие от писательского самолюбия, не может раздуваться бесконечно, и многие проверили его на прочность в ходе нашей дискуссии. Задним числом замечу, что алкоголь, вероятно, добавил нам склочности: обычно писатели не ведут себя так воинственно.