Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 183 – Дженни Кир

— А потом наша дорогая тетушка Агги взяла тебя под крыло, – подытожила Клара. – Слава богу, хоть одна из нас обрела счастье.

— Ох, Клара, и ты тоже непременно его обретешь, – уверенно произнесла Агнес. – Думаю, если прибраться в гостевой спальне, я смогу на время предложить тебе кров… Пока мы не придумаем, чем наполнить твою пустую жизнь.

— Чудесная мысль! Папа в ярости из-за того, что я отвергла Джека, а Лили отказывается меня принимать. Говорит, что я ужасная гостья. Можете себе представить?

Никто никак это не прокомментировал. Воцарилось непродолжительное молчание, а потом Агнес откашлялась и объявила:

— Но имей в виду, юная леди, у меня в доме существуют определенные правила, и тебе тоже придется их соблюдать.

— Ха! Правила созданы для того, чтобы их нарушать. Правда, Мерси? – Клара подмигнула подруге.

— Может, для начала уделишь немного времени Джемайме? – предложила Агнес. – Поможешь ей с детьми?

— С детьми? – Клара пришла в ужас. – Нет, дорогая тетушка, я не желаю иметь с ними дела. Они слишком липкие.

— Думаю, всем нам стоит провести один день в парке, пока погода не испортилась, – предложила Мерси. – Гилберт может везти Александра в кресле на колесиках, а мы возьмем девочек. Агнес и я приготовим еду для пикника. Мы вместе присмотрим за малышками, пусть бедная Джемайма хоть немного передохнет.

— Прекрасный план, – одобрила Агнес. – Я за.

— Я тоже, – поддержал ее Александр.

— Тогда остается лишь подняться и спросить Гилберта, не хочет ли он к нам присоединиться… – Агнес оперлась на свои полные колени, которые в последнее время слушались ее все лучше, и довольно вздохнула.

— Вы что, хотите пойти на прогулку прямо сейчас? – уточнила Мерси, чувствуя, как внутри у нее все переворачивается.

— Ну да, прямо сейчас, – твердо ответила домовладелица. – Сходи за Гилбертом, милая. А мы с Кларой тем временем разберем посуду. – Она тяжело поднялась и направилась к двери, подмигнув на ходу Мерси. – Не будем откладывать в долгий ящик…

Агнес достала из правого ящика буфета три памятных альбома и, уложив их себе на колени, опустилась на свой любимый диван.

Верхний альбом, с тисненой каймой в виде плюща, был сделан из роскошной темно-красной кожи – подарок на ее восьмой день рождения. Склонность к сентиментальности у Агнес проявилась рано, и отец решил, что растущую коллекцию открыток и театральных программок лучше хранить в альбоме, чем в прямоугольной жестяной коробке из-под печенья «Хантли и Палмерс», которую она прихватила на кухне. Мать помогала дочери украшать страницы, показывая, как наклеивать вырезки: изящные картинки с девочками в летних шляпках, детьми в варежках, играющими зимой в снежки, и шаловливыми котятами с клубками пряжи.

Первый альбом обрывался внезапно, на душераздирающей ноте – одиноко наклеенной памятной карточкой, где сообщалось о смерти матери. Однако пестрые страницы все же напоминали, что детство у Агнес было счастливым, и та девочка, полная радужных надежд, до сих пор жила в глубинах ее души.

Следующий альбом, бутылочно-зеленого цвета, с изображением девушки эпохи Регентства^[24] на обложке, был почти целиком посвящен Дафне. Бесконечные фотографии кудрявой ангелоподобной девочки, рисунки младшей сестры и записи самой Агнес о первых словах и достижениях Дафны – все это выглядело достойным гордой матери, каковой она, по сути, и являлась для младшей сестренки.