Книга Бёрлингтон-сквер, 23, страница 48 – Дженни Кир

— Я хочу прожить свою сказку, тетя. Хочу быть счастливой.

— Многие сказки не имеют счастливого конца. Но знаешь, почему я их люблю, несмотря ни на что? – Пожилая дама закрыла тяжелый том и положила его на подлокотник кресла.

Клара покачала головой.

— Они бросают вызов установленному порядку: принцессы – сильные, а те, кто не похож на других, побеждают. Помнишь, как девушки спасают своих братьев или возлюбленных? А эта магия! – Агнес всплеснула руками, так и просияв от восторга. – Как часто я мечтала о летающем сундуке, который унес бы меня в дальние страны, или об огниве, чтобы призывать огромных псов, исполняющих мою волю.

Клара улыбнулась:

— Насколько я помню, в сказке «Огниво» собаки посреди ночи доставили в каморку солдата принцессу. Жаль, что нельзя так просто обрести любовь…

— Ах, мое дорогое дитя, будь у меня огниво, я бы велела привести тебе красивого принца.

Клара фыркнула:

— Моя жизнь напоминает сплошной кавардак, так что толика волшебства точно не повредила бы. А что до принца… Тут все гораздо сложнее.

— Мне известно больше, чем ты думаешь. Дафна проговорилась, что молодой человек, с которым ты крутила роман, дальний родственник королевы Марии. Я не собираюсь тебя осуждать, милая. Я понимаю, что времена изменились, но вполне разделяю желание твоих родителей избежать публичного скандала.

— Нет, тетя, – мягко возразила Клара, взяв пожилую женщину за руку, покрытую пигментными пятнами. У нее аж дух захватило, словно она в три часа ночи мчалась по Мэллу^[9] в «моррис-оксфорде» Джека. – Моим прегрешением был не Филипп, а его невеста. – Она сделала паузу, чтобы собеседница успела осознать ее слова. – Мужчины – принцы они или нет – меня не интересуют. Невилл – само очарование, а к Джеку я очень привязана, но желания… сблизиться с ним у меня нет.

Агнес сумела хорошо скрыть свое потрясение, хотя принадлежала к поколению, для которого подобное было невообразимым. Клара наблюдала, как брови тетушки то поднимались, то опускались, пока она старалась сопоставить полученные от Дафны сведения и поведение племянницы с неожиданным признанием последней. А потом – точно так же, как прежде и ее сестра, – попыталась найти объяснение.

— В юности многое сбивает с толку. Глупое ощущение свободы кружит голову. Курение, выпивка, ночные кутежи… Это пройдет, – уверенно заявила тетя Агги и осторожно погладила девушку по руке.

Клара вздохнула, спустила ноги на пол, потянулась к маленькому серебряному портсигару на столике и закурила.

— Нет, не пройдет. Вот ты, например, не любишь рубец, никогда его не любила и с детства знала, что не полюбишь. И здесь то же самое. – Прямой и серьезный взгляд, которым она одарила любимую тетю, не оставлял сомнений в искренности ее слов. – Я не способна изменить свою природу так же, как зебра не может содрать с себя полоски. Ради мамы я всегда буду вынуждена жить во лжи, чтобы окружающие ничего не заподозрили. Но пришла пора открыть близким правду, как бы они на нее ни отреагировали. Мне до смерти надоело притворяться.

Жизнь на Бёрлингтон-сквер напомнила Кларе о бесстрашной девочке, которой она когда-то была, и о том, что тетя Агги, как никто другой, всегда на ее стороне. Она по-прежнему стремилась к тому, чего хотела, но, в отличие от той девочки, повзрослевшая Клара испытывала страх. Она опасалась безоговорочного осуждения, а также того, что причинит боль близким, но так и не найдет свою истинную любовь.