Книга Издержки дипломатии, страница 122 – Дарья Кузнецова

— Я согласна не оставаться. Можно начать прямо сейчас! – заверила я и потянулась к нему для поцелуя.

Но прямо сейчас, конечно, не получилось. Шаиста и так была недовольна, что мы нарушили стройный запланированный порядок, потому что сообщение хотелось озвучить перед лицом всех гостей. А сбежать совсем… Нет, это получилось бы, конечно, волнующее приключение в духе всех наших безумных отношений, но мы дружно решили не испытывать терпение Великой Матери, которая все последние дни провела в крайнем напряжении.

Поэтому, некоторое время еще насладившись обществом друг друга, мы вернулись в зал рука об руку, умиротворённые и довольные жизнью. Ощущение было очень странным, тревожным. Вот так вот, на перекрестье множества взглядов, находиться так близко к Шаду, касаться пальцами горячего предплечья и понимать, что – можно! И все шепотки, всё удивление, вся растерянность окружающих шайтаров – это только их проблема. Пресловутое распределение ролей, о котором говорил Шад, было своеобразным продолжением присяги. Когда мы вошли, Шаиста ещё не закончила, поэтому отвлеклись на нас немногие – те, кто был более наблюдательным и стоял ближе. Никто не стал нарушать протокол встречи и тишину, в которой звучал только голос Великой Матеpи, шайтары лишь едва слышно перешёптывались, оглядываясь.

Заговорить с нами решила единственная женщина, но ей я была рада. Гульру Иммай я уже видела, даже поздоровалась с ней в начале вечера. А она, насмешливо улыбаясь, подошла к нам, смерила взглядом Шада и поинтересовалась:

— Α не это ли, случайно, мой поклонник?

— Ты проницательна, Гульру, – невозмутимо ответила я. – Именно он. Шад, а это твоя любимая поэтесса, дара Иммай.

Он вежливо склонил голову, глядя на нас с лёгким прищуром: кажется, начал что-то подозревать.

— Разве я была не права? – уточнила я у Гульру. - Он же правда самый большой поклонник. И толстый. Но не писать же это в посвящении, правда!

Иммай тихо засмеялась, а шайтар одарил меня насмешливо-ласковым взглядом. Молча, потому что его громогласный шёпот был бы слышен даже Шаисте.

— Отшлёпаешь. Да-да, я помню, – безмятежно улыбнулась я ему.

— Береги эту женщину, дар Шадай, - насмешливо порекомендовала ему Гульру. – Она у тебя хитрая и терпеливая – то, что надо.

Шад бpосил на меня еще более ехидный взгляд, но перед дарой Иммай вновь выразительно склонил голову.

Ну а продолжить эту занимательную беседу мы уже не смогли: Великая мать закончила свою церемонию и сообщила всем, что желает поделиться радостью. Нашла нас взглядом, поманила ладонью…

Я понимала, что это согласовано Шаистой с моим начальством, но всё равно с трудом удерживала умиротворённое выражение на лице, когда шайтара представляла наш брак с её сыном не просто как результат принятия высокими сторонами неизбежного, а… Она – дословно – отдавала своего единственного сына в мужья уважаемой посланнице Великой Красной Орды в знак высокого доверия между двумя странами и в залог мира и добрососедских отношений.

Если бы я не была в курсе реального положения вещей, я бы решила, что «уважаемая посланница» неплохо в чём-то помогла Великой Матери, за что её и отблагодарили.

Чувствую, завтра я узнаю, что переворот совершила лично, вот этими самыми руками. И дирижабль тоже я уронила. Но надо будет уточнить у Герея, как они там видят мою дальнейшую службу. Подозрения, конечно, имелись, но хотелось бы знать точно.