Книга Издержки дипломатии, страница 22 – Дарья Кузнецова

— На мой, уж простите, женский взгляд воспитывать взрослое разумное существо со сложившимся мировоззрением – затея, обречённая на провал. Кроме того, я не припомню, чтобы кто- то из официальных лиц Орды делал подобные заявления. Удовлетворите моё любопытство, откуда такие мысли?

— Ваш министр иностранных дел является вести переговоры с местными ровно тогда, когда мы объявили о выводе войск из Кулаб-тана. Как еще стоит рассматривать этот демарш, если не попыткой подобрать то, что мы бросили?

— Сэль Хенирэль, вы в политике дольше, чем я живу под этим солнцем, не заставляйте меня объяснять вам очевидные вещи! – легко отмахнулась я. – Вы лучше меня знаете, что такие визиты готовятся не день и не два, и запланировано всё было задолго до того, как вы заявили об окончании миссии здесь. Не отменять же теперь, в самом деле. А всё остальное было прокомментировано нашей пресс-службой ещё месяц назад, не хочется повторяться.

— Кто и когда говорит в официальных заявлениях правду? – брюзгливо возразил он.

— Мы – всегда, – легко отбила я. - А вы разве нет?

И даже не соврала, что характерно. За что я люблю всё наше министерство и его пресс-службу в частности – так это за очень взвешенные высказывания. У нас действительно принято говорить только правду, просто – не всю. Вдвойне обидно, что искусству недомолвок мы когда-то учились у эльфов. Но было это несколько веков назад, а нынешние ушастые здорово измельчали, и в этом смысле – тоже.

— Само собой, - кисло согласился он и наконец распрощался, позволив мне немного перевести дух: легко отделались. Эльфы стареют редко, обычно они, чувствуя усталость от жизни и неспособность принимать изменения, уходят в священные рощи и там пускают корни. Это тщательно оберегаемое таинство, так что инородцы не в курсе, насколько буквально это выражение – то ли и впрямь становятся деревьями, то ли аккуратно удобряют имеющиеся. Но иногда упрямство оказывается сильнее природы, и окружающие получают нечто подобное Χенирэлю. Он выглядит странно. Морщин почти нет, но лицо высохшее, костистое, отчего глаза кажутся ещё больше и еще более нездешними. Только, в отличие от молодых эльфов, взгляд у старика жутковатый, словно он уже в загробном мире и следит за тобой оттуда. Сухие пальцы-ветки, лишённые обычной эльфийской грации движения – рваные, медленные. Он действительно кажется одеревеневшим. Ну и ясность разума заметно померкла, но это общий закон для всех разумных, очень мало кто с возрастом её сохраняет.

— Это ужасно! – шумно выдохнула Табиба, когда эльф ушёл беседовать с кем-то ещё. – Как ты умудряешься так спокойно с ним говорить? Как ты вообще это выдерживаешь?! Непробиваемый женоненавистник!

— А зачем его пробивать? - со смешком уточнила я. – Тебе никто не даст за это премию. Да и вообще, будь снисходительна к старости, этому эльфу уже веков пять, кто такое в здравом уме выдержит!

— Да все они одинаковые, – скривилась она. - Уж в политике так точно.

— Ты не права, – спокойно возразила на это. – Нынешнее большинство, конечно, да, но я познакомлю тебя с одним интересным эльфом, когда пересечёмся, он главный консул Старого Абалона здесь, в Кулаб-тане. Большого ума, порядочности и благородства мужчина.

— А что же он тогда им служит?

— Наверное, потому, что это – его родина, какой бы она ни была, он давал присягу? – улыбнулась я. – А ты вечером расскажешь, как и чему ты вообще училась, если надо объяснять такие вещи.