Книга Издержки дипломатии, страница 36 – Дарья Кузнецова

— Неужели без лицемерия не обойтись?

— Скорее, без лицедейства, – с усмешкой вставил Мунир. Его явно забавляла юношеская горячность стажёрки.

— Необязательно. Не демонстрировать ненависти – не значит демонстрировать любовь. Для нас придумали прекрасное оружие: формальная вежливость. Если не владеешь искусством иронии, как наш министр, просто не давай собеседнику понять, что ты о нём думаешь на самом деле – ни хорошего, ни плохого. Ну неужели вам всё это не рассказывали?

— Да рассказывали, конечно, - страдальчески вздохнула она.

— А следующим поколениям будут про этот визит рассказывать, - со смешком сказала я и попыталась приободрить девушку: – Держи уши торчком, на твоих глазах творится история! Это же очень красиво. Мы даём понять, что Орде не страшны здешние распри и лично наш министр показывает себя настоящим орком, презирающим опасность. Кроме того, мы официально поддерживаем игру эльфов во «всё идёт по плану Нового Αбалона» и демонстрируем им мирные намерения. И под этим всем – решаем собственные задачи. По- моему, красивый ход. Не удивлюсь, если визит специально подгадали к этому позорному эльфийскому бегству, аналитики с гадальцами в нашем департаменте не зря пьют свой кумыс.

Наши западные соседи к предсказаниям всегда относились скептически. Их можно понять, потому что общая магия не имеет ничего общего с видением будущего, а видовые таланты у людей, эльфов и прочих народов, не связанных с троллями, совсем иные. Гадалки и гадатели там тоже существуют, но это смесь знания психологии и шарлатанства. Иное дело – гадальцы и гадалицы, которые даже называются иначе. Это грань шаманского дара и в общем-то достаточно точная наука, примерно, как теория вероятности. И хороший гадалец, да еще с поддержкой серьёзного аналитического отдела, отбирающего для него существенную информацию, выдаёт очень точные прогнозы с указанием точек ветвления. Тут, конечно, есть свои тонкости, потому что настолько хороших гадальцев мало, а уж тем более – тех, кто достоин полного доверия. Но сейчас, под руководством Тайлара Морская Гладь, команда у нас в министерстве собралась отличная. Не знаю подробностей, но они даже, говорят, для разведки что-то там высчитывают в порядке помощи дружественному ведомству.

Табиба после моих слов заметно оживилась. Правда, подозреваю, сильнее всего её взбодрила не собственная причастность к вершению истории, а «позорное эльфийское бегство» и мысль о том, что мы тут побеждаем, а ушастые – проигрывают.

Нет, надо что-то с этим её юношеским эльфоненавистничеством делать. Хуже нет, чем вот такая слепая злость на каких-то разумных просто по признаку принадлежности к определённому виду, ни к чему хорошему она не приводит. Мне срочно нужен Берношаль! Хоть прям бросай всё и иди за ним в эльфийское посольство. Шутка, конечно. Сначала – дело.

О том, что увязалась с нами, Табиба пожалела очень быстро, потому что почти сразу заскучала. Не знаю, чего она ожидала от совещания по согласованию протокола грядущей встречи, но столкновение с основой нашей работы – рутиной рутин – погрузило её в меланхолию. Стажёрка что-то пыталась записывать и следить за ходом разговора, но хватило её на четверть часа, а после она уже едва не клевала носом: детали протокола были ей совершенно неинтересны, да и понимала Табиба очень мало, а отвлекаться на перевод у нас получалось не всегда.