Книга Издержки дипломатии, страница 53 – Дарья Кузнецова

Я верила Шаду. Давно уже верила безоговорочно, но до сих пор моё доверие было моим личным делом, а сейчас на его основе выросло заключение, которое я уверенно выдала начальству. И я никак не могла понять, нормально это или чувства к мужчине окончательно затмили критическое мышление?

А потом я тряхнула головой, отгоняя глупые суетливые мысли, и направилась к шкафу за информацией по грядущему аукциону. Мои должностные обязанности – это укрепление культурных связей с Кулаб-таном, вот ими и займусь. Ими, а не поисками загадочного бомбиста, если там правда что-то взорвалось! Как бы я ни сходила с ума от своего сложного романа, министр-то этим не страдает. Вряд ли при принятии решения он руководствовался одним только моим голословным мнением. Да и не только в доверии к Шаду дело, слишком много других поводов усомниться в справедливости обвинений в адрес «Байталы». Сабир вон тоже на эльфов думает, а у него никакого романтического интереса нет, и вообще он с этой самой организацией воевал в молодости, и однозначно не имеет мотива её выгораживать.

Дождаться Мунира я успела, он пришёл вскоре, больше растерянный, чем напуганный. Атташе отделался лёгким испугом, заложенными ушами и парой ссадин, он находился в десятке метров от места взрыва. Хлопок был громким и резким, едко воняло каким-то кислым дымом, но пострадали только те, кому не посчастливилось оказаться вблизи эпицентра, даже окна в окрестных домах не выбило, так что упоминание «Гремучей крови» было откровенной ложью: это двухкомпонентное взрывчатое вещество являлось самым мощным из известных науке, и если бы использовалось оно, мы бы с Муниром уже не разговаривали.

На стражей он ворчал, расследовали те крайне халтурно, из его показаний почти ничего не записали и вообще настолько откровенно подгоняли факты под нужный ответ, что это даже слепому было очевидно. Атташе по настоянию юриста даже отказался подписывать протокол. Впрочем, нельзя сказать, что он был таким уж важным свидетелем, потому что бомбиста не видел и что взорвалось – тоже понятия не имел.

Единственная принесённая им новость была неприятной: при взрыве из эльфов пострадал Берношаль. Мунир точно не знал, насколько, но эльф стоял на своих ногах и вроде бы не истекал кровью, так что вряд ли ранение было опасным. Надо будет выкроить время и навестить пострадавшего.

Кто погиб – Мунир тоже не знал, а стража не спешила афишировать эту информацию.

Β общем, я потратила на разговор с ним четверть часа и отправила подчинённого отдыхать перед сложным завтрашним днём. Послушался он с трудом: горячо заверял, что прекрасно себя чувствует и готов работать, но я была непреклонна. Сошлись том, что завтра, если он будет чувствовать себя нормально, никакими больничными загонять в постель не станут. Мунира можно было понять: столько времени и сил потратить на подготовку и в последний момент доверить это дело кому-то другому, гораздо менее опытному, чтобы он всё испортил? Вот уж нет! Я бы на его месте тоже дёргалась и сопротивлялась, так что вошла в положение. Тем более любимая работа – неплохое лекарство от нервных потрясений.

После этого повторная беседа с Γереем заняла меньше минуты, я лишь подтвердила сказанное ранее и на этом распрощалась с недовольным, но не ставшим спорить начальством. Он поворчал, что мы с Αкзамом – что две оглобли, в смысле одинаковые и в паре работаем, но я без сомнений сочла это очень лестным комплиментом.