Книга Издержки дипломатии, страница 87 – Дарья Кузнецова

И правильно сделала. На самую вершину башни Шад меня не повёл, хотя лестница продолжалась дальше, мы вышли на узкий балкон, спрятанный среди скал. Тут было тихо, стояла пара каменных скамеек и несколько вазонов, в которых раньше наверняка цвело что-то культурное, а теперь чахли колючие сорняки – вода им здесь перепадала редко.

Зато вид открывался такой, что захватывало дух. На город, раскинувшийся внизу, словно горсть разноцветных камешков, на Стену Предков напротив и на всё ущелье, уходящее вправо, в дымку.

Я замерла, оглушённая ветром, воздухом и непривычным после сумрачных коридоров обилием света, а Шад невозмутимо подвинул меня с дороги, а потом и вовсе за талию потянул к ближайшей скамейке.

— Меня потеряют, - пробормотала я, но устроилась у шайтара на коленях, привычно прильнув к широкой груди.

— Они про тебя не вспомнят, у них большие важные дела часа на два.

— А тебя?

— Α меня потеряют. Но как-нибудь переживут.

— Это безответственно, – проворчала я, целуя его висок, скулу и медленно спускаясь к шее.

— Ужасно, – с ленивой усмешкой ответил Шад, подхватил меня кончиками пальцев за подбородок и подвинул удобнее для поцелуя – медленного, вдумчивого, многообещающего.

Дальше мы почти не разговаривали. Наслаждались минутами затишья, обменивались поцелуями, вяло обсуждали что-то несущественное – балкон, башню, вид, птиц, дома, облака. Редкая удача вообще-то: Шад в городе, и мы видимся так часто, что я уже начала к этому привыкать. Опрометчиво, сама же об этом потом пожалею, но… Будь, что будет.

Мужчина вернул меня к кабинету Шаисты нескоро. Мы долго ещё просидели на балконе, а потом всё же пришлось искать уборную, чтобы привести себя в порядок. И вот тут уже нечего было пенять на Шада, я сама не сдержалась и перешла от невинных поцелуев к провокациям. Потому что навязчиво думалось о том, что будет завтра, и потом, и как придётся рисковать моему шайтару. И я уже сейчас отчаянно за него боялась, а избавиться от этого страха можно было только одним способом: вытеснив другими чувствами.

Вернулась я как нельзя вовремя, буквально через пару минут появилась охрана с портальщиком, а из кабинета показались высокие договаривающиеся стороны. Акзам смерил меня каким-то очень странным, нечитаемым взглядом, так что я даже заволновалась, действительно ли устранила все следы собственного, как пишут классики, «падения в высокие травы», но промолчал. А Шаиста только задумчиво усмехнулась.

— Дара Шадай, ты хотела что-то у меня спросить, - напомнила я ей.

— Уже поздно. Я выглядывала, но ты куда-то ушла, – невозмутимо сообщила она.

М-да, всё-таки что-то я пропустила. Нехорошо получилось, наверняка ведь по делу… То-то министр косится с подозрением!

— Можно тогда я спрошу? Это быстро.

Они переглянулись с Акзамом, тот кивнул, с интересом слушая разговор.

— На последних раскопках был большой керамический горшок c треугольным сколом, остатками зелёной и синей глазури и узором «дробь». Его продали. Ты не помнишь, кому?

— Горшок помню, – кивнула она. - Кому… Не помню, но у меня записано. Это срочно?

— Не очень, но может иметь отношение к нашему культурному обмену.

— Хорошо, я посмотрю и передам запиской, - правильно поняла она.

В этот момент портальщик закончил свою подготовку, и первый охранник шагнул в мерцающее и искрящееся облако. Следом двинулась я, кивнув на прощание Шаисте, сразу за мной – министр.