Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 11 – Дарья Кузнецова

Лестница вниз. Спальня родителей, общая комната — здесь собиралась семья. Книжные шкафы, полные маминых томов по истории искусства, отцовских — по общей магии и художественных. Здесь стояли рабочие столы, и, когда кто-то из родителей занимался чем-то важным, было здорово тихо-тихо прокрасться в комнату, чтобы не мешать, сесть в углу на диване или даже на полу с книжкой и наблюдать. Мать поглядывала с иронией, но обычно не отвлекалась, а отец, видевший в младшем сыне дар, часто, заметив сына, звал к себе, усаживал рядом, и они изучали что-то вместе. Общая магия Шахабу давалась гораздо лучше, чем старшему брату.

— Как Шарифа? — спросил он.

Голос дрогнул, но шайтар понадеялся, что брат спишет это на больные связки. О сестре единственной он не знал ничего и всё это время набирался мужества спросить.

— Прекрасно, вовсю помогает матери. Женихов перебирает, — усмехнулся Шад, который заметил напряжение младшего, но сделал вид, что — нет. — Самая завидная невеста во всём Кулаб-тане, может себе позволить. Я тебя здесь подожду, — предупредил он, когда брат направился к лестнице вниз.

— Я быстро.

Самый нижний этаж — детский. Три спальни и небольшая «игровая», где втроём не очень-то развернёшься. Пока были маленькие — ещё ничего, а сейчас братья и вдвоём бы свободно не сели. Общая ванная. Когда Шарифа подросла, они с братом постоянно утром ругались на неё, потому что сестра занимала ванную не меньше чем на час, и если не успел раньше — пиши пропало. Каждый день. Для Шахаба до сих пор оставалось загадкой, что можно делать утром целый час в ванной.

Его комната. Рабочий стол, шкафы — с одеждой, с книгами. Сюда после смерти отца, во время учёбы, перебралась основная часть книг по магии. По расовой всего ничего, отец ей не владел, но зато по общей хватало — и на шайтарском, и на орочьем, и даже на эльфийском. Алим отлично знал языки, Шад — терпеть не мог, хотя имел способности, а Шахаб пытался учить их, но, как говорится, «через потолок», когда минуту проводишь в книге, а пять — шаришь взглядом по сторонам, отвлекаясь хоть на мух, хоть на узоры камня, лишь бы не делать урок.

Память оказалась лучше, чем Шахаб о ней думал. Всю дорогу он прикидывал, как удержать эльфийку в комнате, и вспомнил о прекрасном цепном поводке. Здоровенный суровый пёс, которого не пускали ниже первого этажа, считал хозяином Алима, к Шаисте относился с заискивающим почтением, а детей полагал подобием отары, которую надо пасти. Особенно — младших. Когда они с Шарифой с крыши подглядывали за Шадом и его друзьями, Зуб обычно лежал рядом, провожая умными карими глазами пролетающих над головой птиц и прислушиваясь к звукам улицы.

Пёс умер за год до отца, а поводок — остался. Хороший, зачарованный, с крепкой рулеткой. Он осел у Шахаба в момент увлечения того бытовыми чарами, и мужчина даже сумел вспомнить где.

В его комнате всё осталось ровно так, как было пять лет назад, когда он последний раз сюда заходил. Или шесть? Или вовсе — десять?..

Быстро не получилось. Поводок — полбеды, а его надо было как-то закрепить так, чтобы эльфийка не сняла, собачий ошейник тут не помощник. Пришлось вспомнить занятия и тренировки, благо нашлось несколько кусков хорошего, крепкого камня.

Сначала Шахаб хотел смастерить ошейник, его умений и сил вполне хватало на такую несложную работу, но в последний момент передумал, глянув на тонкую шею эльфийки. Такая, пожалуй, под весом камня и сломаться может…