Книга Не бойся, тебе понравится!, страница 8 – Дарья Кузнецова

Произошло это, конечно, не само собой, а постепенно, когда «Байталу» возглавили три полевых командира, которых уже сейчас называли легендарными — Гранит, Коготь и Эхо, объединённых не только общей целью, но и верховодящим разумом, способным к стратегическому планированию. Нынешняя Великая Мать, единоличная правительница Кулаб-тана, долго шла к своей цели, которой, Шахаб прекрасно знал это из эльфийской болтовни, достигла несколько недель назад.

Из-за бесконечно сменяющих друг друга лиц и тюрем пленник давно потерялся в пространстве и в лаборатории мечтал только об одном: чтобы это место находилось на территории родной страны, а не где-то по-соседству. Он не обольщался насчёт возможности побега, спасение могло прийти только со стороны и — только от своих.

Повезло. Он даже в первый момент не поверил глазам, когда в лабораторию ворвались шайтары в серой полевой форме, многие без одного правого рукава — знак, который без объяснений понял бы любой мальчишка. Память о национальном герое, лишившемся в боях руки, но продолжавшем свою борьбу до самого конца.

Он и сейчас не мог до конца в это поверить. Несмотря на то, что больше часа шёл от лаборатории до лагеря, кутаясь в чужой плащ и ссаживая босые ноги о камни — запасных ботинок штурмовики с собой не носили, до рези в глазах всматривался в бурые скалы, всем телом ощущал неровный, сбивчивый пульс силы, освобождённой от оков. Успел до кашля надышаться непривычным, холодным, резким и сырым горным ветром, наслушаться родной речи, тоже звучащей странно и непривычно, опьянеть от всех этих чувств, навалившихся разом, но — поверить до сих пор не смог.

Свободен. На самом деле. Среди своих. Это не сон, не видения и не безумие. Его нашли и вытащили. Никаких цепей, никаких эльфов, никаких унизительных экспериментов.

От мыслей об этом кружилась голова, а от растерянности и непонимания, что делать дальше, ещё и болела. Да так, что на невесть откуда взявшуюся шишку не спишешь: та на затылке, а ныли виски.

Шахаб верил, что его найдут. В каждой новой тюрьме верил, и в лаборатории — особенно. Не сомневался, что его успеют спасти до того, как эльфы начнут подчищать концы и прикончат пленника, чтобы не тащить к себе и не получить из-за этого проблем. Верил, но…

Он никогда не задумывался, что будет потом. После. На свободе. Думать об этом было тошно и слишком мучительно, мечты заканчивались там, где с рук падали цепи. И теперь Шахаб, конечно, радовался, но неуверенно, растерянно.

— Где пленные? — спросил он врача, уже собираясь уходить.

— Из палатки выйдете, справа, там навес… А впрочем, идёмте, всё равно их надо осмотреть, — махнул рукой тот и подхватил рабочую сумку.

Однако далеко они не ушли. Едва Шахаб, откинув полог и пригнувшись, шагнул прочь из тёмного нутра полевого госпиталя, сразу на кого-то наткнулся.

— Малой! Жив!

— Шад? — изумлённо уставился освобождённый на брата, который схватил его за плечи. — Как ты здесь?..

— Спрашиваешь! — хохотнул тот в ответ и, от души хлопнув младшего по плечам обеими ладонями, через мгновение стиснул в крепких объятьях.

Шахаб ответил, зажмурился и выдохнул длинно-длинно.

Вот теперь он, кажется, начинал верить…

— Как ты? — спросил Шад, слегка отстранившись, но опять сжав плечи брата. — Предки! Глазам не верю! Как он? — он обернулся к остановившемуся рядом врачу. Здоровенные братья Шадай перегородили проход, а протискиваться и обходить старик не стал: он никуда не спешил.