Книга Две птицы на снегу, страница 119 – Дарья Кузнецова

Здесь, в Зеленом лепестке, споры велись с самого появления Разлома, но большинство ученых сходились во мнениях, что по эту сторону Разлом не оказывает на психику особенного влияния. Лета тоже разделяла это мнение и, вслед за своим руководителем и многими другими исследователями, склонялась к мысли, что причина этого в магических особенностях двух лепестков.

Но глупо отрицать, что даже без магического воздействия такое соседство сказывается негативно. Служба пограничников неизменно сопряжена со смертельной опасностью, и в таких условиях нередко находились те, кто не выдерживал постоянного напряжения.

Однако никакие менталисты пограничников не проверяли. Да, регулярно проводились медицинские осмотры, и общение с психиатром являлось их неотъемлемой частью, но проверка эта всегда устраивалась формально. Отсутствие жалоб, каких-то ярко выраженных симптомов – и на этом все, в особенности для тех, кто служит достаточно долго. Это за молодняком следят более пристально, но и то – в большей степени опытные офицеры, которые могут оценить действия парней «в поле».

И подобное положение вещей было оправданно. Приглашать менталистов, то есть потенциальных врагов, к которым в Зеленом лепестке всегда относились с большой настороженностью, для проверки пограничников никто бы не стал: слишком велика опасность, что менталисты эти нанесут какой-то вред. А местная, классическая психиатрия… Искать иголку в стоге сена и то проще, чем пытаться выявить среди множества боевых магов единичные случаи отклонений.

Поэтому проблему Лебедева не заметили. К тому же после смерти сестры и родителей он и так прошел лечение, но то ли специалист попался плохой, то ли вообще не стоило Белогора с его психикой после такого потрясения допускать к Разлому.

У него появилась навязчивая идея, что тварями можно управлять, – не он первый, не он последний. Цель даже благая: заставить тварей уничтожать друг друга безо всякого участия пограничников. Вот только вместо того, чтобы начать с исследования тварей и их поведения, которым занимаются некоторые маги в столице и для которого Лебедеву не хватало ни специфических знаний, ни времени, ни возможностей, Белогор сразу начал с экспериментов, свято уверенный в том, что уже нашел решение, просто нужно немного довести его до ума.

Проблема в том, что чары его работали и даже влияли на тварей, но – как приманка. И принципиально нового в них ничего не содержалось, подобные манки, только послабее, попроще и менее эффективные, порой использовали охотники. Нередко это сильно аукалось им, когда на зов вылезало нечто, к чему они оказывались не готовы. Тут же была использована оригинальная схема, действительно – импульсная, из всех побочных эффектов – только тот негромкий свист, который слышал Яроплет и из-за которого действия Лебедева у Черной глотки заметили остальные пограничники. Реагировали чары на движение, в остальное время – спали. Правда, как они заманили целых трех хлыстоногов, никто так и не сумел разобраться, включая создателя: он каждый раз что-то в них менял, но не всегда мог вспомнить, что именно. Однако Лебедев, при всех странностях и недостатках, явно был не лишен определенного таланта теоретика, здешние маги уже успели оценить изящество схемы и отдельные очень оригинальные решения.