Книга Во имя Чести, страница 114 – Дарья Кузнецова

— Ой, это самое интересное! У этой гнили очень интересные темпоральные свойства, она существует одновременно в целом отрезке времени, а не перемещается по его шкале, как всё в нашем пространстве. Кстати, именно потому при нахождении остальных кораблей она никому не попадалась: чем больше её объём, тем больше тот отрезок времени, в котором она существует. Маленький объём просто очень кратковременный, только и всего. Проще говоря, когда корабль был сильно повреждён, она разлеталась на множество маленьких кусочков, и просто не существовала в тот момент, когда пострадавшего находили.

— Ага, — глубокомысленно кивнула я. — Это понятно, а с людьми-то что?

— Ну, дело в том, что физические тела нашего пространства просто не могут существовать подобным образом, и при помещении органического объекта внутрь гнили, темпоральные потоки вокруг него уплотняются, и существование его уходит в рекурсию…

— Всё, стоп! — я замахала руками. — Я поняла, что происходит какой-то конфликт. Этого более чем достаточно, дальше я всё равно не пойму!

— Варвара, ты же математик, да и многомерность гиперпространства должна была изучать, — искренне удивился он.

— Я и изучала, и даже всё это помню. Но с кучей допущений и упрощений, позволяющих пренебречь большей частью эффектов! Мне, как практику, интересны только дополнительные измерения и несколько эмпирических поправочных коэффициентов, всё, — возразила я. — Я даже формулировку этой несчастной «теоремы о течении гиперпространства» и леммы Беляева об относительности этого течения так и не смогла понять, пришлось зубрить. И это ещё хорошо, что нас их доказывать не заставляли; я сама-то в это доказательство не верила, а уж убедить в его справедливости нашего препода — и подавно никогда бы не сумела! А ты мне тут какие-то выводы из всего этого предлагаешь вспомнить! Не-не-не, всё, с меня хватит, я хочу спать и ни о чём не думать. Ну, или не спать, но всё равно — не думать, — добавила я, покосившись на сидящего в своём кресле Инга.

План по «не думать» после отбоя удалось выполнить на отлично. Мне вообще в ласковых руках моего дорийца лучше всего удаётся именно это. Даже если я пытаюсь о чём-то думать, когда он меня обнимает, мысли эти очень быстро сползают в весьма определённую, но далёкую от изначальной темы область.

Первый выход из гипера после этой истории мы ждали, нервно косясь на потолок. Все честно сидели на своих местах, бодро делали вид, что всё отлично и обыденно, но всё равно косились.

Но беды не случилось, и через пару прыжков мы даже коситься перестали, а вскоре вовсе перестали вспоминать об этой редкой уникальной напасти. Человеку вообще свойственно верить, что уж с ним-то ничего такого случиться не может.

«Такого», к слову, и не случилось. Случилось другое, эдак через месяц после памятной встречи с темпоральной гнилью, никак с ней не связанное.

Опять же, что называется, «ничто не предвещало». Мы просто вышли из очередного прыжка в очередной малопримечательной системе. А через пару мгновений Этьен удивлённо присвистнул.

— О-ла-ла! — изрёк он. — Вот это новости!

— Что случилось? — хором поинтересовались несколько голосов, и мы все, фигурально выражаясь, столкнулись головами над аппаратурой внешней связи, которая находилась в ведении капитана.