Книга Во имя Долга, страница 59 – Дарья Кузнецова

А вот, кстати, странно; прежде он действительно не вмешивался, и даже вопросов не задавал. Так что изменилось теперь?

— Скажи мне, только честно, — решил я не гадать, а спросить в лоб. — Какого чёрта ты вдруг так настойчиво начал пытаться свести меня с этой зверушкой?

— Честно? — задумчиво переспросил он, искоса бросив на меня взгляд. — Потому что это первая женщина, из-за которой ты начал совершать глупости. Более того, потому что это — первая глупость, совершённая тобой с начала службы. Согласись, при таких вводных довольно трудно поверить в отсутствие каких-то личных мотивов и личной заинтересованности.

— Личные мотивы, — протянул я. — Вот как ты думаешь, я похож на конченного неблагодарного ублюдка? Только честно.

— Не особо, — хмыкнул он с некоторой растерянностью.

— Эта девочка, будучи ничем мне не обязанной и, более того, довольно сильно на меня обиженной, спасла мне жизнь. При разнице в весе почти в два раза она доволокла меня через разваливающийся корабль до спасательной капсулы, а после этого самоотверженно зализывала мне раны, просто чтобы не было воспаления. Да ещё именно благодаря её присутствию иллурцы не выпотрошили меня как тушку кролика. Ты действительно думаешь, что после этого я должен был спокойно передать её в руки твоих архаровцев?

— Это именно то, о чём я говорю, — с ироничной улыбкой кивнул он. — Ты мог бы сообразить, что уж со мной-то точно можно договориться о таком пустяке, да и в принципе никто её есть и препарировать не собирался. Спокойно поговорили бы, да без нервов отправили домой. Но тебя за каким-то хреном понесло изображать благородного героя, угонять корабли и ложиться костьми на пути грозных преследователей, срывая давно обговоренные и согласованные планы дальнейшего взаимодействия с Танаей. Вот я и думаю, то ли Айдар тебе что-то в мозгах повредил, то ли Зов, то ли с девицей всё не так просто. Первое исключили медики, а третье значительно вероятней второго.

— То есть, получается, я всё-таки идиот, — через пару секунд молчания признал я.

— Слишком радикальный диагноз, — насмешливо возразил отец. — Все ошибаются и совершают глупости; это нормально, если не становится системой.

— Понять бы ещё причины подобных свершений, — поморщившись, я махнул свободной рукой. — Не косись на меня так ехидно; я согласен, влюблённость вписывается в картину идеально. И я бы даже не слишком возражал против такого варианта, — со всеми случается, — если бы не одно «но». Не чувствую я к этой девочке ничего, кроме некоторой ответственности и благодарности! И если я вдруг выясню, что до дома она так и не долетела, я ей посочувствую, но не более того. Да, это противоречит моему же собственному поведению, и, чёрт побери, подобный расклад мне категорически не нравится!

— Забавно, — с лёгкой растерянностью в голосе хмыкнул отец. — Надо подумать.

— Ты просто читаешь мои мысли! — язвительно протянул я. — Чем-то подобным я и пытался заняться, когда один из легендарнейших боевых офицеров современности вдруг начал отчаянно и самоотверженно меня утешать.

— Ещё скажи, что я не дал тебе полезной информации и пищи к размышлению, — не поддался генерал.

— Честно? Ты мне геморроя добавил. До сих пор мне надо было решить только, что делать с ребёнком, а теперь ещё у меня самого обнаружилось раздвоение личности, — насмешливо ответил я. Про то, что определённые странности собственного поведения я и сам уже заметил, говорить не стал. А смысл? Мне не высказаться надо было, а спокойно подумать!