Книга Во имя Долга, страница 57 – Дарья Кузнецова

Ответа не было на один-единственный вопрос. Мне-то теперь что делать прикажете?!

Чёрт побери, — не сказать грубее, — этого Айдара и этих иллурцев с их кривыми механизмами размножения! И моё клиническое раздолбайство, из-за которого эта история вообще произошла. Был бы чуть осторожнее, и со станции мы бы просто тихонько добрались до Земли, сдал бы я зверушку на опыты, и горя бы не знал!

— Если бы это была девочка, мы бы могли оставить её у себя, но мальчику там не место, — прервала мои панические мысли вторая монахиня. — Эта несчастная женщина, кроме вашего имени и адреса, оставила письмо. Желаете ознакомиться?

Я в ответ молча протянул руку. Судя по тону и манере изложения, я голову готов был заложить, что письмо написано от руки, причём как бы не на натуральной бумаге. То ли от неприятия в монастыре нормальных средств связи, а то ли для вящего усиления торжественности момента.

Было бы настроение, пожалел бы о несостоявшемся пари: догадка оказалась верной. Небольшой конверт был аккуратно заклеен. Хорошо ещё, сургучной печати на нём не стояло, а то я бы точно кого-нибудь придушил. Вряд ли этим «кем-то» были старшие офицеры, и плевать мне было бы, что женщин бить нехорошо!

В конверте обнаружилась коротенькая записка, а не подсознательно ожидаемая мной эпистола километровой длинны, и я с облегчением перевёл дух. Идиотизм ситуации и так зашкаливал, не стоило превращать это в совсем уж откровенный фарс.

«Прости, что так получилось. Я до последнего надеялась, что ребёнок унаследует мои гены, но он оказался почти чистым человеком. На Рунаре он просто умрёт, а я не могу позволить подобному случиться. Надеюсь, ты сочтёшь возможным если не позаботиться о нём, то хотя бы устроить его судьбу».

И подпись — Рури из рода Рааш.

Я дважды пробежал записку взглядом, скомкал и сунул в карман, мрачно глядя в пространство прямо перед собой.

— Ну, что там? Признаётся в любви? — не выдержал Мартинас.

— Оставь парня; не видишь, у него культурный шок, — хмыкнул в ответ отец. — Семён, ты хоть слово скажи, мы же волнуемся!

— Где ребёнок? — я перевёл взгляд на монахинь. Те почему-то рефлекторно подались друг к другу, но в последний момент замерли, взяв себя в руки. Та, что сидела слева, качнула головой в сторону объекта, который я принял за суму, и который в итоге оказался небольшой переносной люлькой. Я рывком поднялся с места, отчего обе женщины синхронно вздрогнули, в один шаг преодолел расстояние до монахинь с их имуществом, заглянул в переноску. Там действительно спокойно дрых младенец, которого совершенно не волновало, что сейчас решается его судьба.

— Ну что, капитан? Похож? — иронично хмыкнул Мартинас.

— Да что там разберёшь в таком возрасте, — отмахнулся отец. — Вот к году уже можно будет судить. Ну что, парень? Признаешь мальца-то? — ехидно хмыкнул он.

— Знаете что, господа генералы, — мрачно пробормотал я, переводя взгляд сначала на одного, потом на другого. Они растерянно переглянулись; то ли выражение моего лица не понравилось, то ли ещё что. Мне в тот момент было плевать. — Пошли бы вы оба… в задницу!

Маршрут на языке вертелся более красочный и далёкий, но в последний момент я предпочёл его сократить. В конце концов, тут женщины и дети. И два великовозрастных дебила, устроивших балаган на ровном месте. Точнее, нет, три, но самого себя стесняться довольно глупо.