Книга Во имя Жизни, страница 144 – Дарья Кузнецова

Посетители в целом меня нестерпимо раздражали, а их при этом было немало: семейство Зуевых в полном составе. Причём действительно в полном; к моему удивлению (и, кажется, его собственному) один раз занесло даже Семёна, хотя и за компанию с женой. Единственным представителем семейства, который действительно поднимал настроение и визитам которого я по-настоящему радовалась, была Варвара. Наверное, потому, что она единственная не пыталась мне сочувствовать, а развлекала весёлой жизнерадостной болтовнёй обо всём на свете и новостями из «большого мира». И не начинала разговор с набившего оскомину вопроса «Ну, как ты себя чувствуешь? Что доктор говорит?»

А Ваня… После изъявления готовности «носить на руках» я ожидала, что он уподобится стилю поведения Леси с её искренней, но от этого не менее удушающей опекой. Однако мужчина проявил феноменальное понимание моих проблем, и был в этом единственным, не считая собственной сестры. Он проводил со мной всё не занятое тренировками время и, самое главное, пользовался малейшей возможностью, чтобы умыкнуть меня из-под врачебного присмотра. Ангарский ни разу не сделал ни единого замечания по поводу таких отлучек, но, мне кажется, не потому, что был не в курсе, а потому, что полностью доверял «похитителю».

И было отчего. Барсик развлекал меня разговорами, «выгуливал» и знакомил с Землёй, при этом очень аккуратно выполняя все врачебные предписания, причём каким-то волшебным образом умудрялся делать это, не вызывая отторжения и не раздражая. Впрочем, нет, волшебства в этом, конечно, не было, просто он не относился ко мне как к смертельно больной и не трясся над каждым шагом. Заботился, действительно пользовался каждой возможностью подхватить меня на руки; но почти так же он вёл себя и до беременности, поэтому подобное отношение воспринималось достаточно спокойно.

Особенно странным было моё моральное состояние. Я, наверное, до сих пор не могла окончательно осознать и принять все стремительно вломившиеся в мою жизнь изменения и своё новое состояние. Я к мысли-то о наличии Барса в моей жизни и новым её декорациям едва успела привыкнуть, а тут — опять изменения, да ещё какие!

Обещанные Ангарским «как пойдёт» пошли более чем основательно. В больнице я пролежала больше трёх месяцев и была выписана оттуда под личную ответственность Зуева, клятвенно обещавшего обеспечить надлежащий уход и присмотр. Доктор, кажется, предпочёл бы меня оттуда вообще не отпускать до самого конца: мой случай он воспринял едва ли не как личный вызов своему опыту, и был настроен решительно. Но в итоге всё-таки пожалел нас обоих и отпустил домой. С сопровождённым подмигиванием напутствием «дело молодое, всё понимаю, воссоединение отметить можно, но вы на радостях всё-таки не переусердствуйте, поосторожнее, поберегите себя».

К этому моменту я наконец полностью свыклась с собственным положением, и даже поняла, что рада такому повороту событий. Конечно, я бы предпочла несколько пообвыкнуться на Земле, да и приступить к предложенной генералом работе было интересно; но всё это никуда от меня не делось бы в любом случае, а вот само появление этого ребёнка можно было считать чудом. А чудеса — они не имеют привычки у кого-то спрашивать согласия на свое свершение.