Книга Во имя Жизни, страница 149 – Дарья Кузнецова

— Да ладно, не кипятись, — Барс усмехнулся, дотягиваясь и целуя меня в кончик носа. — Можно обойтись без крайностей. А баловать я вас обеих всё равно буду, тут у тебя просто выбора нет, — насмешливо фыркнул он. — Как тебе имя Татьяна? Коротко — Таня, или Тата.

— Тата… Неплохо звучит. Давай я немного подумаю, и скажу точно, ладно? В конце концов, время у нас есть… Эй, ты что делаешь?! — растерялась я, потому что мужчина на этих словах со странно сосредоточенным лицом вдруг поднялся, подхватывая меня на руки, и направился к выходу.

— Как — что? Там, между прочим, творог ждёт. Ты про время сказала, и я про него вспомнил, — пояснил он.

— Вань, ну вот что с тобой таким делать, а? — я захихикала, обнимая его за плечи и лбом прижимаясь к его виску.

— Как — что? Любить и радовать хорошим аппетитом, — весело хмыкнул он.

— Действительно, что ещё остаётся! — рассмеялась я. — Не любить — невозможно, а по поводу аппетита — так и вовсе бесполезно, ты же упрямый.

— Я не упрямый, я целеустремлённый, — назидательным тоном сообщил он. — И вообще, не капризничай, ты же сама прекрасно понимаешь, что надо.

— Понимаю, — покладисто согласилась я. — Вань…

— М-м?

— Я тебя люблю. Очень-очень.

— И я тебя люблю, котёнок. Только от творога это тебя не спасёт!

Иван Зуев.

— Хорошо… Хорошо! Левый фланг контролируй! Так, хорошо, хорошо… Стоп! Ну-ка, ещё раз эту комбинацию… А ещё раз? Стоп! Вань, ну-ка, подойди сюда, дай я загляну в твои честные глаза, — остановив тренировку, Петрович повторил команду жестом. Пожав плечами, я послушно подошёл к краю тренировочной площадки, выходя из зоны работы боевого тренажёра.

— Что-то не так?

— Всё не так. Глядя мне в глаза, скажи честно: чем ты успел днём закинуться? Я даже Гольдштейну не скажу, — мрачно уточнил тренер, пристально меня разглядывая.

— В каком смысле? — опешил я. — Петрович, ты меня вообще за кого принимаешь?!

— А что я ещё должен подумать, сравнивая твои движения и поведение сейчас и утром?! — возмущённо фыркнул он, продолжая буравить меня взглядом.

— Петрович, ничего ты не понимаешь; он на крыльях любви порхает, — заржал развалившийся в кресле Ирвин, возжелавший сегодня понаблюдать за тренировкой.

— В каком смысле? — брови тренера удивлённо взлетели, сделав его похожим на филина.

— Подозреваю, в прямом, — не дав мне и рта раскрыть, радостно сообщил Винни. — Ты же свою ненаглядную вроде сегодня из больницы должен был забрать, я ничего не путаю?

— В общем, да, — несколько смущённо хмыкнул я. — Я собственно из-за этого и опоздал.

— Кхм, — растерянно кашлянул тренер, разглядывая меня с ещё большим удивлением. — И насколько хватит этого твоего эндорфинового ускорения?

— Если ничего плохого не случится, надеюсь, на всю оставшуюся жизнь, — засмеялся я. — А что?

— Да ничего. Просто на таком подъёме ты этого чешуйчатого через месяц имеешь шанс раскатать в блин, — задумчиво пожал плечами Емельяненко, и взгляд его стал подозрительно-недоверчивым. — Что, серьёзно что ли бабу домой привёз, и вот с этого тебя так торкнуло? Раньше, помнится, от твоих похождений никакой пользы кроме вреда не было, а тут — фу-ты ну-ты! Подумать, что институт семьи и брака с человеком может сделать. Знал бы, раньше тебя женил! Ладно, нечего расслабляться, давай на место, и поехали.