Книга Во имя Жизни, страница 151 – Дарья Кузнецова

— Более чем. А, может, это всё-таки была не она? — вздохнул я, прекрасно понимая, насколько глупо и фантастично звучит это предположение.

— Это был бы самый лучший вариант. Но, во-первых, я специально поднял все отчёты по тому делу и долго думал, а, во-вторых, мне кажется, она и сама всё прекрасно понимает и помнит. Так что, извини, но всё, что я могу, я сейчас делаю: ни во что не вмешиваюсь, никому своё отношение не навязываю и держусь с ней ровно, не провоцируя конфликтов. А всё остальное… боюсь, тут только время и сможет помочь. Извини.

— Да ладно, за что уж тут извиняться, — отмахнулся я. — Ситуация, прямо скажем, действительно тупиковая. Но я рад, что ты настроен не так агрессивно, как поначалу, — усмехнулся я. В ответ на это брат только недовольно скривился и молча отмахнулся. — Ладно, закрыли тему. Тем более, у меня тут возник ещё один интересный вопрос. Ты же вроде из нас всех с отцом ближе всего общаешься в виду ещё и профессиональных контактов; скажи, он про своего отца, нашего деда, ничего не выяснял?

— Вот это сейчас было очень внезапно, — Семён бросил на меня растерянный взгляд. — Ты к чему эту тему вспомнил?

— Ты на вопрос сначала ответь, а то, может, всё это в самом деле глупости и уже совершенно неактуально.

— Ну, насколько я знаю, он не в курсе личности собственного родителя. Выяснял или нет, не знаю; но вроде безрезультатно.

— А что, неужели нельзя было просто поискать? Вроде генетический код в базе есть на всех граждан, уж отец мог бы и подсуетиться.

— Вань, ты хотя бы примерно представляешь время, которое необходимо затратить на поиски человека, о котором известен, в лучшем случае, его минимальный возраст? — иронично хмыкнул он. — Это же несколько миллиардов человек только в Федерации. Плюс покойники, информация на которых хранится отдельно. А есть же ещё граждане других государств и лица вообще без гражданства! Нет, без каких-то уточняющих данных и конкретики, процесс поиска займёт несколько лет чистого времени.

— М-да, извини, об этом я не подумал.

— Извиняю. А теперь объясни, с чего тебя всё-таки к корням потянуло?

— Объясню, если пообещаешь не ругаться, — хмыкнул я. — Это всё Юна.

— Что, отказывается выходить замуж без родословной до пятого колена? — расхохотался брат.

— Дурак ты, и шутки твои дурацкие, — беззлобно фыркнул я. — Нет, всё гораздо хуже. Познакомившись с нашим семейством, она отметила странное портретное сходство Володьки с одним покойным знакомым довольно преклонных лет. И родилось вот такое безумное предположение.

— Я уже заранее догадываюсь, что ответ мне не понравится, но давай уж до конца пугай. Что за знакомый?

— Один из котов, — уклончиво ответил я.

— Я почему-то так и подумал, — фыркнул он. — Ладно, пойдём, отец вроде дома должен быть, будем вместе выяснять. Сравнить данные двух конкретных людей — легче лёгкого.

— Думаешь, стоит? — с сомнением уточнил я. — А вдруг результат положительный окажется?

— Ты действительно полагаешь, что отец может впасть по этому поводу в депрессию? — насмешливо фыркнул Семён. — Не, он скорее не порадуется, если за его спиной такие проверки устраивать.

— Тоже верно, — вынужденно согласился я.

До определённого момента я был уверен, что способных выбить отца из душевного равновесия вещей в этом мире не существует, но, как оказалось, одна такая «болевая точка» всё-таки есть: мама. Но в то, что второй такой же может оказаться собственная, как выразился Сёма, «родословная», по здравом размышлении не верилось.