Книга Шешель и шельма, страница 86 – Дарья Кузнецова

— Кафедра решила: раз я вашу братию прикормил, мне и разбираться дальше, — проворчал маг и вдруг без перехода сообщил: — Слушай, отдай эту девицу мне!

— На опыты? — насмешливо ухмыльнулся следователь.

— Ну и это тоже, но вообще я бы с ней поработал. Самородок же, талантливейший!

— В каком смысле? — не сразу понял господин Сыщик. — Она сама, что ли, эту маскировку создала?

— Я в этом абсолютно уверен. Причем подход совершенно неклассический, там фиолетовой магии мало, в основном красная. На твое счастье, в ней я тоже понимаю. Ей просто негде было этому научиться, это совершенно точно авторская работа, да и никаких посторонних отпечатков магии нет, — заверил Стевич.

Шешель окинул взглядом мошенницу, в чью сторону неосознанно избегал смотреть с первого шага в допросную. В синем тюремном платье, больше похожем на халат, с тщательно убранными в косу волосами, она выглядела холодной и отстраненной. На следователей, остановившихся в сторонке, у стены, чтобы не мешаться, мошенница не смотрела, безучастно разглядывая какие-то аппараты, стоящие на столе, очевидно притащенные магами.

— Вот сам лови себе самородков и делай с ними что хочешь, — отмахнулся Шешель от ученого. — Работайте. Это надолго?

— Нет, пара минут, — обрадованно заверил штатный консультант.

Стеван, прислонившись спиной к стене у входа и сунув руки в карманы брюк, рассеянно разглядывал троицу суетящихся магов, которые перебрасывались непонятными посторонним сложными терминами и жаргонными словечками, хмурую женщину с кожаными браслетами на руках, подключенными к одному из приборов, и пытался понять, зачем он вообще сюда притащился и чего именно ждет от этой процедуры. Что он хочет увидеть?

Да, наверное, хотел удостовериться, что это именно Чарген Янич и облик ее соответствует фотографии в паспорте. Вот только стоило ли для этого присутствовать, если он и так не сомневался?

Немного покопавшись в себе, Шешель нашел-таки единственный честный ответ. Просто ему хотелось видеть, как с нее сползет маска. Не увидеть ее без маски, а наблюдать этот почти интимный процесс, когда перед ним наконец предстанет она, а не какое-то выдуманное лицо. И, увы, совсем не для дела и даже не ради утоления почти маниакального желания найти и посадить наконец эту неуловимую особу. Просто для себя. Посмотреть и, может быть, наконец испытать к ней то отвращение и презрение, которые испытывал к абстрактной Кокетке, но которые за последние несколько дней подозрительно сдулись и поблекли.

Проще говоря, он надеялся, что, если вдруг она окажется страшненькой кривоногой ромалкой с желтыми зубами, это как-то поможет вытряхнуть ее из головы.

Увы, ему не повезло. Когда черты лица поплыли и волосы на голове женщины как будто зашевелились — это выглядело, конечно, неприятно. Но процесс закончился, и результат… Шешель вынужден был признать, что лучше бы она оставалась Цветаной. Или знакомой мышкой Биляной. Потому что первая примелькалась, да и не особенно нравились ему такие вот воздушные создания, вторую легко можно было выкинуть из головы из-за ее обыкновенности, а вот истинное лицо Кокетки оказалось куда более ярким, броским. Густые черные волосы прежней длины, кажется более прямые, чем у маски. Правильный овал лица, изящные брови вразлет, капризные, красиво очерченные губы. И глубокие, бархатные черные глаза, которые смотрели словно бы с насмешкой и снисходительным презрением, как будто она могла читать мысли Стевана и сейчас внутренне издевалась над ним.