Книга XXI век не той эры, страница 108 – Дарья Кузнецова

— А откуда ты всё это знаешь?

— Работа такая, всё знать про своих бойцов. А уж про старших офицеров — особенно, — хмыкнул рыжий. — Я им заместо мамки и тятьки.

Кег ещё некоторое время развлекал меня пространными разговорами ни о чём, после чего ушёл. И я, честно говоря, испытала настоящее облегчение: оказывается, за время своего заточения я успела отвыкнуть от общения. Или просто рыжий был настолько утомительным собеседником?

Оставшись в тишине, я задумалась. Про Ульвара думать не хотелось совершенно: было элементарно страшно это делать, да и мало ли, до чего бы я додумалась. Поэтому я задумалась о богах, Императрице и странном рыжем типе.

С последним было проще всего. Кажется, я поняла, кто он такой. Ну, то есть, не до конца, но примерно: какой-то очень выскоий чин, старше сына Тора по званию, и явно хорошо знакомый с Её Величеством. Наверное, что-то вроде генерала. Наверное, ко мне он пришёл именно в качестве сопровождения для Императрицы, вряд ли его привело простое любопытство.

Об Императрице думалось с трудом. Я никак не могла принять мысль, что она может быть вот такой деловито-спокойной и даже немного озорной. Вообще она показалась мне очень весёлой и непоседливой по характеру, и в других обстоятельствах мы могли бы подружиться. Однако я в страшных снах не могла представить себя с ней на короткой ноге. Проскальзывало что-то эдакое в мимике, взгляде, жестах; что-то, от чего делалось почти жутко. Да и не удивительно: чтобы править, нужна железная воля и характер, которые, кажется, у этой женщины в наличии, просто она не всегда находит нужным их демонстрировать. Может, не хотела вот так с ходу меня пугать? Оставалось только уподобиться Шахерезаде с её сказками и понадеяться, что Её Величеству действительно любопытно, и она не сдаст меня в утиль, когда любопытство будет удовлетворено.

С богами всё было вовсе грустно и тревожно. Я почему-то боялась их мести, хотя никак не могла объяснить себе, за что. Ни с кем не спорила, ни с кем не ругалась, ничего плохого не делала, вела себя послушной приличной девочкой. Найти бы где-нибудь место, в которое эти существа не имеют доступа, и спрятаться бы там…

В общем, с такими тяжёлыми нервными мыслями я улеглась спать. На творчество после всех переживаний не тянуло.

А утром всё вернулось в прежнее русло. Некоторое время я ещё дёргалась и вздрагивала, но постепенно успокоилась и взяла себя в руки. Добрый Кичи принёс мне ещё несколько мотков этой чудесной верёвки (не знаю уж, откуда он её взял), и я предпочла занять голову и руки именно ей.

По моему субъективному времени прошла ещё неделя (я ещё от первого мотка верёвки отрезала кусочек, на котором завязывала узелки на каждый субъективный день своего заточения), когда наметились очередные изменения. С привычным едва уловимы шелестом открылась дверь, являя моему взгляду Ульвара сына Тора в том самом чёрном мундире, в котором он был в первую нашу встречу. Чувство дежавю заставило меня нервно вжаться в угол, где я и сидела со своим рукоделием.

— Пойдём, — мрачно буркнул мужчина, хмурясь. В его виде уже совсем ничего не напоминало о недавних событиях; разве что и без того короткие волосы сменил вовсе уж тонкий несерьёзный пушок. Я, чувствуя, как в душу заползает страх, шумно сглотнула вязкую слюну и тихо спросила: