Книга Боги глубокого космоса, страница 40 – Дарья Кузнецова

— Ты их, судя по всему, очень не любишь?

— Не то чтобы, просто крови они попили в своё время знатно. Фигурально выражаясь, — на всякий случай уточнил он. — Они вот тоже, вроде как ты, крайне интересовались подробностями, — хмыкнул Нил.

— Мне не подробности, мне хотя бы общую ситуацию, — великодушно разрешила я. — Просто уж очень странно ты себя порой ведёшь. Да-да, и вот буквально пару минут назад — особенно! — закивала я.

— А ты, оказывается, та ещё язва, — насмешливо поцокал языком мужчина. — Ну да ладно, не будем откладывать в долгий ящик. Ты вот что мне для начала скажи, ты в курсе теории «плоского мира», то есть деления мира на Реальность и Небытие?

— Разумеется, — я пожала плечами. — Только мы это называем Лицом и Изнанкой. Каждый Дар черпает силу именно оттуда; то есть, фактически, Дар — это умение демона заглядывать на Изнанку.

— Ну, значит, всё будет ещё проще, — махнул рукой мужчина. — Драконы — создания Изнанки. То есть, в отличие от всех иных разумных существ, сначала проявляющихся здесь, развивающихся, приобретающих личность и характер, которые после смерти исчезают за гранью, они за этой гранью живут. А для того, чтобы выйти в проявленный мир, то есть — в нашу реальность, им нужен своеобразный якорь. Этой привязкой служили их тела и их мир, а когда привязка рвалась — дракон возвращался за грань, где ожидал новой возможности быть рождённым здесь кем-то из сородичей. Потом их планета погибла, их осталось ничтожно мало, и они почти потеряли возможность бывать в проявленном мире. Я бы не сказал, что это их полностью деморализовало, но — расстроило. Там, за гранью, они знают всё, что было и будет происходить на этой самой Изнанке, и это их очень утомляет. А в нашем мире у них появляется возможность отдохнуть и забыть всё, пожив по нашим правилам. В критический момент группе оставшихся драконов подвернулась группа людей, и эти хитрые ящерицы уболтали наивных гуманоидов оказать посильную помощь. Я как раз был одним из сочувствующих.

— И-и? — нетерпеливо протянула я, потому что Нил запнулся, кажется, собираясь с мыслями.

— И-и — вот, — передразнил он и развёл руками. — Мы стали теми самыми «якорями» для уходящих за грань драконов. Вообще, они утверждали, что это временная мера, и какой-то там их самый древний дракон всё это предсказывал, и предсказал среди прочего, что таким образом они со временем обретут новый мир и шанс на спасение. Правда, как это часто бывает, ни конкретных сроков, ни конкретного плана он не составил.

— Погоди, но почему у тебя глаза драконьи бывают?

— А вот из-за этого. Человеческий разум слишком слаб, чтобы одновременно вместить и свою личность, и личность дракона. Поэтому обычно я — это я, а он наблюдает со стороны, моими глазами. Но иногда, — чаще, чем хотелось бы, — в нём просыпается любопытство, он просит меня подвинуться, порой даже в приказном порядке, и заглядывает сюда сам, — весело хмыкнул мужчина, кажется, не очень-то расстроенный таким положением вещей.

— И ты так спокоен? — удивлённо вскинула брови я. — Какая-то потусторонняя тварь может вышибить тебя из твоей собственной головы, а тебя это веселит?!

— Ему невыгодно делать это надолго, — насмешливо фыркнул он. — Если я умру, он останется за этой самой гранью без контактов с проявленным миром на неопределённый срок, а если он будет уж очень настойчив, я именно это и сделаю, — Нил невозмутимо пожал плечами. — В экстренных ситуация он может воспользоваться мной и проявиться здесь практически во плоти, чем однажды меня спас, но после этого мне приходится долго отлёживаться.