Книга Боги глубокого космоса, страница 37 – Дарья Кузнецова

Выждав пару секунд, я совсем уж аккуратно повторила кончиком пальца совершенный на мой взгляд абрис губ, и теперь смеяться мне уже не хотелось. В отличие от щеки, эта часть лица оказалась на ощупь такой же, как и на вид — мягкой и тёплой.

Во рту вдруг пересохло, и я нервно облизнулась, опять опустив руку. Несколько секунд молча смотрела, не в силах решиться, а потом подумала — когда ещё выдастся возможность! Любопытствовать, так до конца!

Привстав на коленях и для удобства опёршись о плечи мужчины, я, внутренне трепеща от ужаса и поражаясь собственной неожиданной смелости, неуверенно коснулась губами уголка его губ. Объект моего изучения опять не шелохнулся, и я окончательно обнаглела.

Целовать абсолютно неподвижного человека было очень… странно и немного смешно. Но чем именно этот процесс отличался от всех прочих, я с уверенностью сказать не могла. Во-первых, весь мой соответствующий опыт ограничивался парой неуклюжих детских попыток, предпринятых в те времена, когда моё тело ещё соответствовало моему возрасту. А, во-вторых, я же его не целовала, а просто удовлетворяла своё любопытство!

Но, как известно, любопытство — штука крайне губительная, причём не только для кошек, но и для всяческих недоделанных демониц. Потому что стоило мне аккуратно прихватить губами нижнюю губу мужчины и слегка провести по ней языком, пробуя на вкус, Нил вдруг открыл глаза. Не шелохнувшись, не сбившись с ритма дыхания, — те самые, светло-зелёные нечеловеческие глаза.

Застигнутая, что называется, «на горячем», я на пару мгновений испуганно замерла, не зная, что предпринять и куда бежать от резко пробудившегося стыда. И даже пикнуть не успела, когда вдруг оказалась лежащей на полу, подмятой под секунду назад совершенно неподвижного человека. А потом пищать уже вовсе было поздно, да и… не хотелось, честно говоря. Потому что мне наглядно продемонстрировали отличие настоящего полноценного поцелуя от всех моих экспериментов, и разница была не в пользу последних.

Прикрыв глаза, Нил целовал меня уверенно и спокойно, как будто делал это не первый и не последний раз в жизни. Отдавшись этому ощущению и полностью доверившись мужчине, я не то что не сопротивлялась, — пыталась отвечать, насколько это у меня получалось. И в конце концов так увлеклась процессом, что все разумные и посторонние мысли попросту выветрились из головы.

Я наслаждалась совершенно новыми и непривычными ощущениями, которых мне не суждено было испытать раньше. Не только поцелуем, он был лишь частью общей картины, неотъемлемой — но не единственной.

Наслаждалась нашим смешанным дыханием, где-то на краю сознания тихонько недоумевая: почему в книгах целуются, пока не станет хватать воздуха? Ведь можно было дышать носом! Впрочем, может быть, я что-то делала не так, но это совсем не портило мне удовольствия.

Наслаждалась тяжестью и теплом сильного мужского тела. Собственной непонятно откуда взявшейся смелостью, с которой я прикасалась к его гладкой коже, путалась пальцами в этом забавном золотистом пухе на его груди. Наслаждалась возможностью запустить пальцы в его густые и удивительно мягкие чуть вьющиеся волосы.

В какой момент просто поцелуй незаметно превратился во что-то большее, я не заметила. Просто вдруг поняла, что это — уже совсем не то, что было в самом начале. Изменился настрой, изменилось состояние, изменились прикосновения. Спокойная уверенность сменилась требовательной настойчивостью, и у меня опять не возникло никакого желания возражать. Ни против ставшего более откровенным поцелуя, ни против блуждающей по моему телу ладони, в какой-то момент совершенно бессовестно забравшейся под футболку, ни даже против раздвинувшего мои ноги бедра мужчины.