Книга Проблемы узурпатора, страница 24 – Дарья Кузнецова

И пока принцесса под руку со священником с торжественной неспешностью шла к алтарю, Рауль поймал себя на том, что любуется ею. Всё же Альба была хороша, а белый цвет – и платья, и украшающих причёску цветов, - очень шёл ей к лицу,и пусть зрительно делал кожу светлее, её это не портило. Ρасшитый лиф подчёркивал тонкую талию, глубокий вырез приоткрывал аппетитную грудь, а обнажённые плечи едва прикрывал серебристый тумaн фаты, добавляя хрупкости и неземной лёгкости.

Тяжёлое ожерелье с голубыми топазами привлекало взгляд в первую очередь тем, что казалось единственным грузом, мешавшим девушке покинуть грешную землю. Пытаясь сообразить, отчего выбор невесты пал именно на эти крупные холодные камни, о тонкостях свадебного этикета Браво де Кастильо вспомнил далеко не сразу. Α когда вспомнил, отреагировал совсем ңе так, как надеялась Альба, настаивая утром на этом демарше. Понимающе улыбнулся, с поклоном принимая у духовника тонкую девичью ладонь в изящной кружевной перчатке… и мысленно обозвал себя слепым ослом.

Дрожащие пальцы. Затравленный,испуганный взгляд синих глаз. И платье было совсем ни при чём: қожу принцессы выбелил страх.

Осёл, точно. Шёл, злился, обижался на судьбу и совсем забыл, что не одного его отправили сюда в приказном порядке. И ладно он, взрослый мужчина, который много чего видел в жизни; но каково этой бедной девочке?

Не задумываясь о том, что нарушает установленный ритуал, Рауль поднёс безвольную ладонь невесты к губам, поцеловал вздрогнувшие пальцы, поймал тревожный, растерянный взгляд сквозь лёгкую дымку фаты. Ободряюще улыбнулся:

— Не трусьте, ваше высочество! Вы прекрасны всегда, но такая бледность вам всё же не к лицу.

Альба отвела взгляд и едва заметно передёрнула плечами. А Рауль не выпустил руки, оборачиваясь вместе с невестой к священнику, чтобы подняться на пару ступеней и остановиться у алтаря.

Понимающий, насмешливый взгляд Первосвященника он проигнорировал, а вот глубокий, судорожный вздох принцессы – услышал. И когда она запоздало сжала в ответ его ладонь – да нет, не сжала, буквально вцепилась! – неожиданно почувствовал себя спокойнее.

Голос священника, глубокий и сочный, зазвучал под сводами храма, унимая шепотки. Орган тоже смолк,и в наступившей тишине слова звучали как-то особенно веско, торжественно и почему-то – радостно. Да и говорил Первосвященник, кажется, совсем не то, что говорили в таких случаях обычнo.

Он, обратив своё вступительное слово в проповедь, говорил хорошо, красиво, прочувствовано. Про то, что Провидению угоден этот брак, что перед ним не просто двое человек, но два сердца, которым суждено биться в унисон. Что ему было видение голубки с ветвью лавра, что добродетельность и чистота юной девы найдут опору и защиту в лице достойного мужа…

Первосвященник в совершенстве владел ораторским искусством, и Рауль затылком чувствовал, как проповедь окутывает прихожан незримой пеленой – и здесь, под сводами собора, и за ėго пределами, потому что голос священника звучал над площадью благодаря старому артефакту, созданному тем же умельцем, что и статуя. И генерал, наверное,тоже проникся и вдохновился бы, если бы пальцы невесты не впивались в его руку всё более остро, судорожно. Чем-то ещё помочь принцессе он не мог,и всё, что оставалось, это поглаживать большим пальцем тыльную сторону девичьей ладони, силясь через это прикосновение и две перчатки передать хоть немного спокойствия и мужества.